Чтение онлайн

Даже если он прав, даже если я наказываю себя, я заслуживаю наказания. И он скоро узнает почему. Я должна просто сказать ему. Покончить с этим.

– Ты достойна, быть счастливой, - шепчет он.
– Неважно, что ты думаешь или что ты сделала. Ты достойна счастья.

– Я...

– Ты достойна. И разве есть лучшее, чем сейчас, время - когда мы смотрим на бой и даже не можем поучаствовать - чтобы начать? Давай ты распустишь волосы. Выбрось этот ужасный жакет с мусор. Сделай перерыв.

– Я не могу, Вейн.

– Нет. Можешь. Тебе просто нужно отпустить это.

Мой живот снова урчит, и он ругается.

– Ну же, это безумие.

Он выглядит таким убедительным. Таким честным. И он заботится обо мне.

Никто не заботится обо мне... даже я сама.

Он тянется к своему пакету и вытаскивает другую картошку, протягивая ее.

– Ты можешь начать с малого.

Целый мир исчезает, оставляя просто меня, Вейна и ту французскую картошку фри. Ого, выглядит почти столь же заманчиво, как и мальчик, держащий ее.

– Твое тело голодно, Одри. Дай ему одну вещь, которую оно хочет.

Все мои годы обучения кричат, чтобы я сопротивлялась. Отпихнуть его руку прочь и отказаться продлевать дни слабости.

Но глубоко, в глубине душе, крошечный голос шепчет что-то еще. Те же самые слова, которые потом говорит Вейн.

– Чему это может навредить?

Только мне, когда мне придется вынести дополнительные месяцы лишений пищи.

Но я, наверное, погибну через неделю. Почему бы не дать себе маленькую вещь, которую я хочу?

Прежде, чем я могу передумать, я хватаю жареную картошку и пихаю ее в рот. Мой первый кусок реальной еды через десять лет.

И это лучшее, что я когда-либо пробовала.

Я не могу поверить, она сделала это.

Я внимательно наблюдаю за ее глазами и ртом, наполовину ожидая, что она все выплюнет в любую секунду. Но она глотает. Затем ее голодные глаза встречаются с моими. Я никогда не видел ее такой застенчивой. Такой робкой. Такой... счастливой.

– Можно мне еще?
– шепчет она.

Я тянусь к сумке и беру еще картошку. Она сухая... больше выглядит как черви... и даже не горячая.

– Знаешь что? Если мы собираемся сделать это, то мы сделаем это правильно, - говорю я, беря пакет с коленей и бросая его на заднее сидение. Я не могу поверить, что не подумал об этом в первую очередь.

– Куда мы едем?
– спрашивает она, потянувшись к сумке. Я убираю пакет дальше.

– Ни за что. Я не позволю твой первое еде быть холодной картошкой из Макдональдса. Я везу тебя в In-N-Out.

Я нажимаю на педаль газа, надеясь, что она не передумает через пятнадцать минут, которые займет то, чтобы добраться туда. Но она этого не делает. Она даже не стесняйтесь взять меня за руку, когда она вылезает из машины на переполненной стоянке.

Жара ударяет нас как стена, и Одри закатывает рукава ее куртки.

Я останавливаюсь.

– Просто сними ее.

Сопротивление вспыхивает в ее глазах, но я сжимаю ее руку.

– Давай. Кому это может навредить?

Она вздыхает. Потом отводит руку и начинает расстегивать пуговицы.

Мое сердце отбивает ускоренный марш. Я знаю, что у нее одета откровенная черная майка под курткой... но это не то, что делает действие настолько сексуальным. Ну, хорошо, это помогает. Но горячее всего наблюдать, как для разнообразия она делает что-то, что она хочет сделать.

Мне хочется заставить ее расплести косу, но я не хочу давить на мою удачу. Итак, я бросаю ее куртку в машину и снова беру ее за руку, и веду в In-N-Out.

– Что хорошего в этом месте?
– спрашивает Одри, выглядя немного напуганной толпой.

Ее темные одежды выделяются на фоне ярко белого, красного и желтого цветов ресторана, и я замечаю, как несколько человек таращатся на нее. Половина из них парни, оценивающие ее.

Я сжимаю ее руку крепче.

– Увидишь.

Я заказываю два комбо №2.

– В зверином стиле, - указываю я.

Брови Одри поднимаются вверх.

– Просто доверься мне, - говорю я ей, беря наши стаканы и наполняя их содовой.

Чудом мы забиваем маленький столик в углу, и я сажаю туда Одри, а сам хватаю кетчуп и салфетки. Пять минут спустя называют наш номер, и я ставлю два идеальных чизбургера с картошкой фри на стол и сажусь, напортив нее.

Одри следит за едой со смесью голода и страха.

– Можешь, есть мало, как хочешь.
– Я протягиваю ей чизбургер и посыпаю солью фри.
– Но ты не сможешь остановиться, как только ты попробуешь это.

Она держит чизбургер, как инородный предмет, как будто она боится прикоснуться к булочке без бумаги.

Я не могу удержаться от смеха.

– Ты много думаешь. Просто пробуй.

Она смотрит, как я беру огромный кусок... что удивительно, кстати. In-N-Out довел до совершенства чизбургер... но она все еще колеблется.

– Я не могу поверить, что я делаю это.

– Ты уже ела фри, помнишь? Можешь также пойти на это сейчас.

Она, похоже, могла бросить все это и уйти. Затем ее глаза сужаются, спина выпрямляется, и она ныряет в еду, растягивая губы, чтобы больше укусить.

– О. Боже. Мой, - бормочет она с набитым ртом.

Соус стекает с одной стороны ее подбородока, и крошечный кусочек жареного лука прилипает к ее губам, но она никогда не выглядела сексуальнее. Я хочу перепрыгнуть через стол и поцелуем убрать грязь с ее лица.