Чтение онлайн

— Не зли меня, кошка, — тихо, почти шепотом говорит он. Чувствую давление его тела, и ноги подкашиваются. Меня уносит от этого мужика. Тело горит и болезненно ноет низ живота. Он только что называл меня шлюхой, и я оправдываю его слова. Невольно закрываю глаза, не выдерживая его взгляда.

— Ты оставишь моего сына в покое. Мне плевать, как ты это сделаешь, но он должен забыть про тебя. Ясно? — последнее слово он произносит настолько близко, что я вздрагиваю.

— Не то что? — спрашиваю я, стараясь выдержать его взгляд. — Расскажешь Денису, что трахал его девушку? — облизываю пересохшие губы, замечая как он следит за моим жестом.

— Сука! — почти рычит, а сам смотрит на мои губы, и усиливает хватку на шее. — Чего ты хочешь? Сколько тебе надо денег?

— Мне не нужны твои деньги. Я не нуждаюсь, — с усмешкой проговариваю я. — Тебе не приходило в голову, что не все в нашей жизни решается с помощью денег?

— Тогда чего ты хочешь? Работу? Хорошо, я возьму тебя на работу, но ты должна прекратить отношения с моим сыном, — какой заботливый отец. На все готов, чтобы его сыночек не встречался с такой, как я. Хотя он вообще не знает, какая я.

— Хорошо, договорились, — соглашаюсь я, потому что у меня нет отношений с его сыном, но Александр этого не знает. — А теперь прекрати меня зажимать, — цепляюсь за его руку, сжимающую мою шею.

— В секретари к себе не возьму. В юр. отдел пойдешь, — кидает он мне, но руку с шеи не убирает, будто что-то еще хочет сказать. Чувствую, как его тело напрягается, дыхание становится глубже, а во взгляде появляется дьявольский блеск.

— А что? Боишься сорваться и трахнуть меня еще раз? — спрашиваю, но озвучиваю свои желания. Я хочу повторения той ночи. Хочу, чтобы он разложил меня на своем столе, и плевать, сколько девушек до этого там побывали. Но Александр резко отпускает меня, разворачивается и идет к своему столу. А я так и остаюсь стоять у двери, потому что дрожу от желания и не могу сдвинуться с места. Он садится за свой стол, откровенно осматривает мое изнывающее тело, берет в руки телефон и куда-то звонит. Отталкиваюсь от двери, подхожу к креслу ставлю ногу на сидение, вдавливая каблуком мягкую кожу. Немного задираю юбку, демонстративно поправляя резинку чулок. С моими чулками все нормально, я делаю это, чтобы убедиться, что он хочет меня не меньше моего. И получаю должную реакцию. Александр шумно сглатывает, резко поднимается с кресла, отворачивается от меня, смотрит в панорамное окно. А я испытываю невероятное чувство триумфа: не надо обманывать себя, я согласилась на эту работу только из-за Александра. Он показал мне, что такое настоящий кайф, и я хочу еще.

— Константин Алексеевич, сейчас к вам зайдет девушка, практикантка, — произносит он в трубку вполне спокойным и собранным голосом, хотя минуту назад его тон выдавал много эмоций. Возьмите ее на испытательный срок, — он сбрасывает звонок и продолжает смотреть в окно.

— Все, иди, тебе на второй этаж, — кидает он мне, даже не обернувшись. — И надеюсь, я больше не увижу тебя рядом с Денисом. Разочаруй его, сделай больно, заставь себя ненавидеть. В его возрасте это полезно. Это научит его разбираться в девушках.

— Мне просто интересно, — спрашиваю я, понимая, что он так и не открыл дверь. — Ты просто не хочешь, чтобы твой сын имел девушку, которую хочешь ты, или спустил меня на дно, которого недостоин твой сын? — Александр оборачивается, награждает меня нечитаемым взглядом. Садится за свой стол, нажимает на кнопку и дверь открывается.

— Вон из моего кабинета! — сквозь зубы проговаривает он. А я начинаю смеяться. Этого мужика теперь будет мучать совесть за то, что он хочет девушку, которую любит сын. Не сдерживаюсь, усмехаюсь в голос, подмигиваю Александру, который посылает мне взгляд, полный ненависти, и скрываюсь за дверями кабинета. Я не знаю, зачем я это все делаю. Мои поступки лишены логики и не поддаются объяснению. Я просто делаю все, что хочу, заполняя черную пустоту вот таким аморальным поведением. Меня уже не заполнить ничем светлым и хорошим, все давно выбили из меня, в прямом смысле этого слова. Поэтому я заполняю себя пороками, к которым привыкла. Я не думаю о завтрашнем дне, я давно не строю планов и ни о чем не мечтаю. Я живу одним днем, прожигая свою жизнь, трачу грязные деньги монстра, который даже из ада наблюдает за мной лихорадочными, нечеловеческими глазами и ждет меня к себе в гости.

Он приказал ничего не надевать и быть абсолютно голой. Но я в каком-то отчаянии натягиваю на себя белье и плотную пижаму с яркими звездочками. Назло ему собираю волосы в хвост, потому что он любит распущенные. Залезаю в кровать и натягиваю одеяло, накрываясь с головой. Очень хочется спать. Занятия танцами выжали из меня все силы. Глаза слипаются, но я стараюсь держать их открытыми. Я не знаю, придет он сегодня или нет. Он никогда не предупреждает меня об очередном визите. Вчера и позавчера его не было, значит, сегодня он точно придет. Я чувствую это, потому что в доме необычайно тихо. Пугающе тихо.

Я слышу его тяжелые шаги, зажмуриваюсь, и молюсь про себя, чтобы он прошел мимо. Запираться бесполезно — с моей двери давно снят замок. Подпирать дверь кроватью тоже, он очень сильный и отодвинет ее в два счета. Шаги приближаются. Вновь воцаряется тишина, приводящая меня в ужас. От страха и нехватки кислорода я покрываюсь липким холодным потом. Молитва не спасает. Бога нет! Там наверху нет никого, кто мог бы меня спасти. Дверь тихо распахивается, а я вздрагиваю, как будто он открыл ее пинком. Застываю в наивной надежде, что он просто проверяет, сплю ли я. Но нет. Мужчина идет ко мне. Молча, тяжело дышит в предвкушении моей агонии, наслаждаясь моим страхом.

Не помогает сильно стиснутое в руках одеяло, он срывает его с меня за мгновение. Зажмуриваюсь, не желая смотреть в его лихорадочные глаза, чувствую его тяжелое противное дыхание. Проходит минута, две, пять. Но он ничего не делает. Я знаю, зачем он пришел, знаю, чем это все закончится и теперь мне просто хочется, чтобы он не медлил, сделал все быстро и дал мне немного поспать. Он давно меня сломал, погружая в вечный страх, боль и кошмар.

— Я принес тебе подарок. Открой глазки, посмотри, — низкий хриплый голос, режет каждый нерв внутри меня. Он никогда не кричит, не повышает голос, у него другие методы заставлять меня делать все, что он хочет. — Не зли меня, Вита. Что надо сделать, когда я приношу тебе подарки? — он наклоняется ко мне, обдавая мерзким дыханием с запахом алкоголя. Я знаю, давно знаю, что надо делать и говорить, он вбивал в меня эти знания. Я прекрасно знаю, что меня ждет, если я не сделаю так, как он хочет. Но сегодня во мне бушует волна протеста. Я не хочу открывать глаза, смотреть на свой кошмар и принимать его подарки, за которые должна его благодарить. В эту ночь внутри меня что-то щелкнуло. Скорее всего, это была последняя капля сопротивления. Я хотела сделать так, как он хочет, но просто не смогла. Я онемела и впала в кому. Я лежала с зажмуренными до боли глазами и представляла, как однажды убью его. Как буду наслаждаться его болью и агонией. Мой немой протест закончился плохо. Он принес мне боль, много режущей боли, которая перерастала в огненную лаву, растекаясь по ногам. Мне жутко больно, и хочется умереть. Когда боль становится невыносима, я начинаю громко кричать, срывая горло. Но моему монстру это нравится, он распаляется еще больше…

— Вита, Виталина! Да проснись же ты! — подскакиваю на кровати, оглядываюсь по сторонам, понимая, что это просто очередной сон. Моего монстра давно нет в живых, но он по-прежнему мучает меня по ночам. Растрепанная Оксана продолжает держать меня за плечи и делать вид, что волнуется за меня. Дергаюсь, отрывая ее от себя.

— Ты опять очень громко и жалобно стонала, — говорит она. Может расскажешь, что тебе снится? Жутко слушать твой вой по ночам.

— Выйди из моей комнаты, — откашливаюсь от того, что голос хрипит.

— Может тебе сменить психолога? — игнорируя меня, говорит Оксана, поправляя свою неестественно надутую грудь, которая вываливается из тесной комбинации. — Моя знакомая ходит к…

— Просто выйди из моей комнаты! — настойчиво прошу я. — Я начинаю жалеть, что разрешила тебе жить со мной, — раздраженно произношу я, встаю с кровати и иду на кухню. Ужасно хочется пить. Болит голова, боль пульсирует в висках.

— Это и моя квартира тоже, — не унимается мать, приходя на кухню.

— Нет, она принадлежит мне, как и деньги, которые ты тратишь. А я много не прошу, просто не нарушай мое личное пространство, и не лезь с расспросами и советами, — достаю бутылку из холодильника, пью воду мелкими глотками, посматриваю на часы, которые показывают четыре утра.