Чтение онлайн

Хуже, что промахнулись и остальные. Хуже всего, что промахнулась и сама Габриэла. И если с Фиц-Джеральд что-то случится, Габриэла не станет ждать реакции Франческо... По правде говоря, она просто не хочет видеть эту реакцию. Не хочет даже знать о ней.

– Вызывай Анольери.

Старый коллега, промахнувшийся дважды... и спасибо Господу, если не трижды, влетает в кабинет через пару минут.

– Вы в контакте с охраной Фиц-Джеральд?

– Разумеется. Фиксируем каждые пятнадцать минут. Она сейчас со своим сопровождением на объекте 7, - Анольери похож на сушеного кузнечика, почти двухметрового очень тщательно высушенного кузнечика, и таким он был всегда. То ему в тридцать давали все пятьдесят, теперь, в шестьдесят, дают тридцать. С женщинами такое счастье случается редко, думает Габриэла.

– Одна?

– Да.

– Ты с ней лично связывался?

– После сегодняшнего инцидента я счел...
– начинает сушеный кузнечик. Росси останавливает его жестом. Вот уж кто не запнется и не побледнеет, даже поняв, что промахнулся - отвык уже и бледнеть, и запинаться, что толку, лишь трата времени и сил, а расходовать попусту их нельзя.
– Но считаю целесообразным...

– Максим, звони, - рявкает Габриэла.

Три человека сидят в не слишком просторном - Росси не любит больших помещений, - кабинете и напряженно вслушиваются в разговор. Одному не повезло больше прочих: ему нужно и говорить, и слышать одновременно. Двое просто замерли - ничего нового, привычные позы, привычно бесшумное дыхание, предельное внимание.

Ответ после третьего сигнала. Быстро. Может быть, обойдется.

– Добрый вечер, госпожа Фиц-Джеральд, это Максим Щербина. Я хотел бы выслушать ваши претензии к нашей службе безопасности.
– Анольери одобрительно кивает: вопрос поставлен правильно.

Франческо дал своей подружке - невесте, нужно привыкать, - служебный номер референта Габриэлы, но не удосужился сообщить об этом ни референту, ни Габриэле. И вправду, зачем? На кой же черт твоей альбийке система алертных кодов корпорации, да, племянник? То, что можно было бы понять с одного слова, с половины фразы, сейчас придется вычислять, предполагая, что госпожа Фиц-Джеральд отвечает с пистолетом у виска. И пытаться понять, есть ли там этот самый пистолет. Франческо стоило бы посадить рядом и заставить играть в эту увлекательную игру с высокими ставками.

– Вечер... М-ммм... Да нет у меня никаких претензий, - голос, доносящийся из динамика, кажется Габриэле чуть хрипловатым; такое бывает, если долго смеяться. Госпожа наблюдатель любит повеселиться, рассмешить ее очень легко. Она смотрела комедию? Перешучивалась с секретарем?
– У меня вопрос есть...

– Слушаю вас.

– Что это было? На самом деле?
– Габриэла настораживается. Чье это любопытство? Рыжей кошки из Совета, или того, кто рядом с ней? Вопрос более чем трудный... лишь бы Максим не провалил разговор.

– Нами был проведен определенный комплекс мероприятий по обеспечению безопасности, - референт нарочито зануден и невыразителен. Никакой информации туда, максимум информации оттуда.
– На данном этапе мы заинтересованы в повышении результативности координации деятельности...

– Максим, вообще на дворе вечер пятницы, - вздыхает Джастина. Анольери скрещивает указательные пальцы: громкая связь на том конце не включена; конечно, разговор параллельно обрабатывают в аналитическом отделе, но на уши кузнечика можно положиться надежнее, чем на прибор.
– Не знаю, как у вас, а у меня сегодня был весьма неприятный день. И то, что вы мне сейчас излагаете, я предпочла бы прочесть утром в понедельник. И ответить тогда же. Если дело терпит. Потому что, извините, на слух я ваши обороты совершенно не воспринимаю...

Отсутствие настойчивого любопытства - однозначный плюс, хотя в последовательности госпожу наблюдателя никак не упрекнешь. Отсрочка с ответом - уже сложнее определиться с оценкой. И царапает ухо упоминание неприятного дня: по отчету охраны день вышел более чем приятный: рабочий закончился к обеду, а отдых начался в "Магдалене" и продолжился поездкой на море... Джастину же никак не отнесешь к разряду дамочек, способных назвать ужасным день, когда им испортили маникюр на мизинце.

И нарочито неофициальный стиль. И вибрирует в голосе не то желание сорваться на ком ни попадя, не то попытка все ж таки не сорваться, скрыть волнение. Несвойственные объекту начисто, в деловом-то, предельно формализованном и для делового разговоре. По открытой линии. Референт умница...

– Простите, я не хотел вас утомлять. Я попрошу вас передать трубку сопровождающему вас лицу.
– Нет, это не умница, это треклятый каскадер...

Пауза. Долгая, гнусная пауза.

Все-таки что-то случилось.

Анольери отрицательно качает головой, но мог бы и не стараться: и так отчетливо слышно, что никаких посторонних звуков нет.

– Сделайте такое одолжение, позвоните ему сами. У вас же наверняка есть номер?
– привычная для госпожи Фиц-Джеральд норма яда в голосе. И совершенно неадекватная реакция на разумную просьбу. А Джастина ведь не дура, с характером - но не дура...

Из чего можно уверенно заключить, что госпожа наблюдатель понятия не имеет, где охранник, секретарь и водитель, которые должны находиться в пределах дома. Ранее приехав с ней на машине. Не знает - и пытается это скрыть. И у нее есть повод это скрывать, потому что если бы она просто отпустила всех троих до утра - что само по себе та еще фантастика, - то не стала бы тянуть кота за чувствительные части тела.

А ведь спутники были. Машина приехала в 19.13. Пассажиры: сама альбийка и двое сопровождающих, секретарь и водитель - это информация от охраны особняка. А к "Магдалене" приехало трое, еще был охранник... Хорошо, допустим, что у охранника заболела любимая двоюродная бабушка, и Фиц-Джеральд сама его отпустила, по случаю вечера пятницы не став вызывать замену. О чем ее служба безопасности, якобы проводя совместную операцию, даже не удосужилась сообщить. Анольери, черт бы побрал кузнечика, все-таки пора на пенсию.

А где двое оставшихся?

Ему... трое сотрудников Совета выехали из штаб-квартиры Наблюдательного совета во Флоресте в "Магдалену". Один из них утоп... в джакузи, ему купили гроб. И вот вам результат: двое сопровождающих. Двое сопровождающих поехали на море. Один из них утоп... другой из них утоп... и вот вам результат. Что, эта полоумная сидит одна и не сообщает о том, что с ней случилось?! Ни своим, ни в корпорацию, ни в местную полицию, ни охране коттеджа?..

Дурные манеры Франческо еще и заразны?

– Верно ли я вас понимаю, предполагая, что вы не можете передать телефон никому из обычно сопровождающих вас лиц?
– каскадер и бретер!..

Еще одна отвратительно долгая пауза.

– Верно, - усталый вздох.
– Максим, не могли бы вы приехать?

Она чудесная, думает Алваро. Если Сфорца это нарочно, если это такой вот очередной выверт - посмотри, кого ты хотел огорчить, - то он просто невозможная свинья и манипулятор. И гений. Потому что Паула - чудесная и замечательная, и теперь при любом действии Алваро будет иметь ее в виду, иначе же просто невозможно...