Пустоброд
Шрифт:
Словом, сговорились.
Первым делом поспешили эти заговорщики к дому, где жил Трифон Орентьевич с дедом.
По дороге сваха обстоятельно расписала помощнику, в которой квартире кто из домовых прописался. Эти квартиры им были без надобности – а следовало очень быстро изучить другие, еще домовыми не освоенные. И желательно на том же этаже, лучше всего через стенку от Трифона Орентьевича.
Такая квартира сыскалась. Забравшись туда, Неонила Игнатьевна и Аникей Киприянович прямо онемели. Судя по всему, здешний хозяин зарабатывал бешеные деньги. На стенках пустого места не было – ковры, да картины, да всякие диковины, да горка с фарфором и хрусталем, да шторы оконные чуть ли не из церковной парчи!
– Ну, вот сюда и приведешь, – решил Аникей Киприянович. – Давай, разглядывай, что тут и как, а то опростоволосишься.
– А потом?
– А потом девка будет уже замужем, – резонно отвечал советчик. И то верно – развода у домовых нет.
В назначенную ночь сваха повела невесту с ее матерью смотреть новое местожительство. Вела с трепетом – накануне она опять уламывала Трифона Орентьевича, пока он не сбежал в книжки, а дедушка Мартын Фомич на сей раз был помягче и даже изъявил желание ознакомиться с росписью приданого. Если бы он случайно наткнулся в своем доме на Степаниду Ермиловну и Маланью Гавриловну, если бы понял, что сваха плетет козни, – хрупкое согласие разлетелось бы в мелкие ошметочки.
Шли межэтажными перекрытиями, а сзади на всякий случай крался Аникей Киприянович – мало ли что…
И прав оказался безместный домовой – его помощь-таки потребовалась.
На самых подступах к богатому жилью сваха услышала шаги и замерла. Не могло ж такого быть, чтобы они вдвоем не учуяли в той квартире присутствия домового! И, тем не менее, тот, кто брел навстречу, был именно домовой.
– Кто это? – прошептала Степанида Ермиловна. – Уж не вор ли?
Воровство среди домовых встречается крайне редко, однако бывают недоразумения. Решают их сходкой, и виновник торжества, если только действительно виновник, получает по первое число – могут и ухо откусить. Не сгоряча или со зла, а чтобы все видели, с кем имеют дело.
– Ахти мне! – шепотом же отвечала сваха. – Нишкни, кума, сейчас увидим…
Три домовихи прижались друг к дружке, готовые разразиться бешеным визгом.
Тот, кто вышел им навстречу, вид имел до крайности унылый и жалкий. Так обыкновенно выглядит безместный домовой, пришедший в город издалека, оголодавший, нечесаный и еле волочащий ноги. Сходство усугублялось палкой, о которую он опирался, и не палкой даже, а целым посохом. Да еще тощим узелком за спиной.
Увидев домових, этот странник вздохнул, покачал головой и еще раз вздохнул, хотя полагалось бы какое-никакое приветственное словцо молвить. А тут и Аникей Киприянович подоспел.
– Ты кто таков? – строго спросил безместный домовой бродячего домового.
– Твое какое дело? – уныло огрызнулся тот. – Брожу вот, места себе ищу, да повымерли людишки, все повымерли…
– Как это – людишки повымерли? – чуть ли не хором спросили сваха и ее помощник.
– А кто их разберет? Куда ни глянешь – нет хозяев, дома пустые стоят, в квартирах – один сор, а раньше-то и столы, и стулья, и кровати водились! Куда ни пойду – всюду одно, так и странствую… И вы ступайте, ничего более в мире хорошего нет…
– В своем ли ты уме, дядя? – удивился Аникей Киприянович.
– В своем, в своем! – обнадежил странник. – Вот за версту слышно было, тут квартира знатная (от мотнул башкой, показывая себе за спину, и сваха с ужасом поняла, о которой квартире речь). Сунулся туда, думал, с хозяином полажу. Какое! Ни тебе хозяина, ни обстановки! Как словно перед моим приходом все вынесли!
– А… а жених?.. – спросила изумленная Степанида Ермиловна.
– И с женихом вместе.
– Ахти мне… – прошептала потрясенная сваха и села, потому что ноги больше не держали.
– Ты ври, да не завирайся! – прикрикнул Аникей Киприянович. – Я сам здешний домовой дедушка, знаю, кто приехал, кто уехал! Вон домовихи пришли женихово жилье смотреть, а ты их пугаешь!
– Кабы врал… – тоскливо произнес странник. – Не домовой ты дедушка, а самозванец. Не знаешь, кто в доме живет, а кто съехал. Пусти, побреду далее…
– А ну, пошли вместе! – закричал Аникей Киприянович. – Хочу своими глазами увидеть, как это в богатой квартире вдруг все пропало! Она хоть и не моя, хоть пока и без домового, а твердо знаю – никто оттуда не съезжал! А вы, красавицы, погодите тут.
И поспешил по перекрытиям к вентиляции, а странник, в очередной раз вздохнув, поплелся за ним. И в знатную квартиру они заглянули одновременно.
– Что за притча! – воскликнул безместный домовой.
– Пойдем, я тебе другие комнаты покажу, всюду одно и то же, – предложил странник.
И точно – квартира была пуста, один сор на полу.
– Как же оно стряслось? – сам себя спросил потрясенный Аникей Киприянович. – Не собирались же отсюда съезжать!
– Не собирались, а съехали. И давно. Гляди, и паук вон сдох.
– Как – давно? Что ты врешь? Двух дней не прошло, как я сюда заглядывал!
– Каких тебе двух дней? Тут уж долгие годы никто не жил! А сказывали, квартира богатая, добра много! Врут! Неладное с этим городом творится! Я отсюда прочь пойду, да и ты уходи.
Странник подумал и значительно добавил:
– Пока жив.
– Тьфу на тебя… – совсем растерявшись, сказал Аникей Киприянович. И вслед за тяжко вздыхающим странником побрел к вентиляции.
То, что случилось, никак у него в голове не укладывалось. Сам же видел!..
– Сам же видел… – пробормотал он.
– А трогал? – осведомился странник.
– Не-е…
– Трогать надо. Это тебе отвод глаз был – будто тут богатое житье.
– Кто ж его, отвод глаз, сделал?
– А ты не понял?
– Не-е… – Аникей Киприянович совсем присмирел.
– А кикимора.
– Кто, кикимора? Они ж на деревне!
– В город, видать, подались. Глаза отвести – это они мастерицы. Кроме кикиморы – некому…
Когда домовихи увидели унылую рожу странника и растерянную – Аникея Киприяновича, сваха тоненько взвизгнула «ой!»