Чтение онлайн

Услышав эту новость, Поль Дро попятился:

— Я лично не желаю видеть Коралеса… Примите его вы, Миньяс, а я…

Миньяс уже держал в руках цилиндр, перчатки и трость.

— Не говорите глупостей, — сказал он, — я не могу принять этого господина, его примите вы, Дро. Думаю, визит его будет краток, а как только он уйдет, я появлюсь.

Опять Миньяс говорил тоном, не допускающим возражений, он был неподражаем в искусстве строить вежливые, формально любезные фразы, которые подразумевают непреклонные решения.

Дро понял, что должен смириться.

— Будь по-вашему, — сказал он, — я приму его.

Миньяс прошел в смежную с кабинетом приемную и оторвал кусок стенной обивки, чтобы лучше слышать, о чем будут говорить врач и Педро Коралес, а тем временем Даниэль уже докладывала Полю Дро, что его ждет посетитель.

— Пусть он войдет, — сказал хирург, побледнев еще больше.

Через минуту Педро Коралес уже тряс руку директора лечебницы.

— Вы не оперируете сегодня утром? — спросил перуанец. — Я вас не побеспокоил?

Указав посетителю на стул, Дро тоже сел.

— Ничуть, — ответил он.

Тотчас, с профессиональным любопытством, хирург стал внимательно разглядывать лицо нового своего посетителя, в котором обнаружил поразительные перемены.

Цвет лица его, прежде светлый, приобрел свинцовый оттенок, глаза странным образом потемнели, нос заострился, скулы выступали, щеки ввалились, а руки, не переставая, дрожали.

«Вот и плоды богатства, — подумал Поль Дро. — Внезапно заполучив большие деньги, этот счастливчик, должно быть, перестал сдерживаться, не просыхает от кутежей… Держу пари, что пьет он беспробудно и каждый вечер с бокалом шампанского в руке обмывает полученное наследство…»

Поль Дро прервал свои философские размышления, ибо, как всякий человек научного склада ума, не любил попусту терять время и обратился к своему собеседнику.

— Я рад вас видеть, сделайте милость, объясните, чем обязан я вашему визиту?

Перуанец поклонился.

— Во-первых, доктор, — сказал он, — я хотел бы еще раз поблагодарить вас за все, что вы сделали для моей тетушки… А во-вторых… во-вторых, я хотел бы…

Педро Коралес смущенно умолк.

Затем, путаясь в словах, начал снова:

— Послушайте, доктор, хоть вы и хирург, вам, наверно, не чужда медицинская практика… Ваш диагноз, вне всякого сомнения…

Коралес изъяснялся невнятно, и Поль Дро почуял, что вот-вот ему откроется какая-то неожиданная тайна.

— Я не врач, — отвечал он, — но ведь медицина и хирургия — сестры, основные положения терапии мне знакомы. О чем вы хотите со мной побеседовать?

Коралес поднялся; проделал он это с заметным усилием, словно едва держался на затекших, отяжелевших ногах, задыхаясь от малейшего усилия; глаза его сверкали неестественным блеском.

— Господи, доктор, — вымолвил он, — раз уж так случилось, не буду скрывать от вас — мне не совсем здоровится.

— Вы и впрямь выглядите неважно.

— В самом деле? — сказал перуанец, отстукивая зубами дробь. — Представляете, доктор, меня просквозило, я подхватил страшнейшую невралгию. Порой боль становится нестерпимой, и как раз сейчас…

Поль Дро слушал больного с невозмутимым спокойствием. Он сам продолжил начатую перуанцем фразу.

— Как раз сейчас, — сказал он, — вам совсем скверно.

— Невероятно… впрочем, вы сами заметили, как плохо я выгляжу.

— Вы хотели бы знать, что вам предпринять? — спросил хирург. — Хотели бы получить рецепт?

— Нет, нет, — поспешно прервал его Педро Коралес, — рецепт мне не нужен, я знаю, что от перемежающейся лихорадки мало что помогает, боль можно снять лишь на время, например…

Тут он стукнул себя по лбу:

— Вот, например… Что бы это могло быть?.. Например, морфий, доктор, в таких случаях он приносит облегчение… У вас же есть морфий? Не могли бы вы сделать мне укольчик?.. А еще лучше — не могли бы вы раздобыть мне ампулу этого чудесного обезболивающего?.. Разумеется, я заплачу…

Услышав последние слова, Поль Дро подошел к Педро Коралесу, взял его под руку и силой подвел к окну.

— Хватит, пошутили, — без обиняков начал Поль Дро, — поговорим начистоту. Господин Коралес, уже с четверть часа я наблюдаю за вами и вот мое заключение: вы вообще ничем не больны, ведь так? Ваша невралгия — не более, чем предлог, вы морфинист и рассчитывали на мою помощь, чтобы достать морфий? Ведь так? Отвечайте!

— Но, доктор…

— Прошу прощения, вы рассуждали следующим образом: «В психиатрической лечебнице непременно должен быть морфий… Доктор Дро — человек продажный, я найду способ подкупить его и уговорить потворствовать моему пороку…» Признавайтесь, сударь.

На Педро Коралеса жалко было смотреть.

Поль Дро, разумеется, угадал верно!

С некоторых пор перуанец безбожно злоупотреблял морфием, и этот страшный яд производил в его организме убийственные разрушения. Он не мог больше без него обходиться и жестоко страдал, когда не удавалось достать морфий.

Коралес мертвенно побледнел.

Поль Дро был прав: в последнее время он с большим трудом раздобывал морфий, он придумал обратиться к хирургу, а тот намеревался ему отказать.

Ослабевший, как все токсикоманы, как все такого рода больные, морфинист готов был расплакаться от отчаяния.

— Доктор, доктор…

Вдруг на него словно снизошло вдохновение. Педро Коралес сунул руку в карман.

— Пусть так, — сказал он, — я морфинист, вы правы, и я подумал, что смогу достать у вас этот яд. Все верно… Но не отказывайте мне, Дро, я предлагаю вам целое состояние. Сколько вы хотите? Тысячу франков… десять, двадцать тысяч… или еще больше?.. Я заплачу, сколько скажете…