Чтение онлайн

Так что тут было о чём подумать.

Другое дело – хотел ли он? По крайней мере, последний опыт у Gisors Road существенно остудил Паскаля. Во-первых, мистика. Слишком много «потустороннего» мнилось Годену в «коридорах», да и в самой возможности повидаться с Эмили. Как атеист, он понимал, что идея абсурдна. Что же до науки, если даже и допустить здесь некую «математику», предметная область казалась чужой и едва ли ему под силу. Годен избегал сомнительных исследований, а если бы и пришлось – уж лучше кокаину поесть.

Мягко говоря, Паскаль не чувствовал вдохновения. Максимум, чего он мог достичь, – научиться галлюцинациям, а точнее – научиться управлять ими. Задача не из лёгких, малоинтересная, да и глупая, если честно. Эмили не вернёшь. Как не вернёшь и Диккенса (разве что памятник, о котором он не просил). Учиться глюкам Годен не хотел. Он и без того мог «повидаться» с Эмили – скажем, во сне или мысленно.

Вернувшись домой, он ещё раз прослушал «Пустые коридоры», распечатал характеристики альбома, собранные им данные (от Гайдна до La Dispute) и позвонил в Нью-Йорк своему другу нейробиологу Лоуренсу Стэнли. Стэнли удивился рассказу Годена, но уже на следующий день взялся продолжить его опыты.

Лоуренс Стэнли родился в Провинстауне на полуострове Кейп-Код («Мыс трески», штат Массачусетс, США) в семье эмигрантов из советской Украины. Его родители Лев Ступак и Таня Ступак-Мацало ещё в 1981 году уехали на Запад – сначала в Англию, затем в Канаду и наконец в США. «Ближе к тунеядцу», – шутил в ту пору Лев Германович, имея в виду Иосифа Бродского, осуждённого за тунеядство в СССР и перебравшегося в Штаты.

Шутил, и не зря – поэт подбадривал его.

Именно в Провинстауне «тунеядец» написал так любимую Ступаком «Колыбельную трескового мыса». За что любимую? За «треску», понятно. «Дверь скрипит, – зачитывался Ступак. – На пороге стоит треска».

У океана, именно у океана мечтал жить Ступак, ведь живущий вблизи океана как раз и знает, по словам Бродского, «как спать, приглушив в ушах мерный тресковый шаг». Треска – это тоска. Сказать же открыто «тунеядец» не мог (нельзя жаловаться). Вот и Лев старался.

Со временем Ступаки сменили фамилию, выбрав «Стэнли», купили дом на Point Street (с океаном у изгороди), а в 88-м произвели на свет Лоуренса. «Ларри – недоумок» – с таким прозвищем юный Стэнли окончил колледж, таким же «недоумком» поступил в Массачусетский технологический институт (MIT) и уже ко второму семестру проявил себя как студент с задатками гения. «Недоумок» с ходу решал сложнейшие математические задачи, увлёкся биологией и с упоением интерпретировал работу мозга в терминах дифференциальных уравнений.

Интерпретировал он и Бродского. Воспитанный на его стихах (спасибо Ступаку-старшему), Ларри приелся Иосиф Александрович и из протеста он создал его программную модель-пародию. Как и русский диссидент, его модель сочиняла стихи – довольно чувственные и приводившие Ступака-старшего в бешенство.

Окончив институт, Ларри перебрался в Нью-Йорк, где с 2011-го работал в лаборатории Earth and Planetary Sciences («Земля и планетарные науки») при Американском музее естественной истории (AMNH).

Итак, 21 февраля 2014 года Лоуренс получил от своего коллеги из M.M.S. Паскаля Годена электронное письмо с сообщением о пропаже невесты и просьбой поработать «над его галлюцинациями», как выразился сам же Паскаль (вконец запутавшийся и растерянный). К письму прилагались статистические данные, альбом Марка Дауна «Пустые коридоры» и описание экспериментов, проведенных Годеном в последние две недели.

«Ларри, я напуган, – писал Годен. – То, с чем я столкнулся, кажется и наукой, и мистикой одновременно». В этом месте Паскаль обозначил паузу («II»), словно решил оглядеться – не кружит ли кто поблизости? Никто не кружил. Кто-то невидимый, может, и был, но не стал выдавать себя и, покружив, улетел. «Из-за этой алхимии трудно сосредоточиться, – продолжил учёный и объяснил вкратце суть. – Обрати внимание на статистику и обязательно послушай альбом Дауна. Собрался было найти Марка в сети, но не нашёл. По слухам, он болен, а то и умер. Если надо, помогу с публикацией и деньгами (уж очень всё любопытно)».

Дальше следовала приписка (небесполезная, по мнению Стэнли, для опытов, но тревожная и свидетельствовавшая скорей о крайнем возбуждении Годена). «У дома Диккенса, – сообщил он, – когда бы я ни пришёл – сидит голубь. Сидит себе и урчит, в том числе и в неслышимом диапазоне (с частотой примерно от 0,05 до 0,2 Гц). Паскаль Годен, подпись, дата».

И подпись, и дата вызвали у Лоуренса ностальгию – как раз в феврале год назад он познакомился с Паскалем на семинаре в Гоа Science: Colonial Factor («Наука: колониальный фактор»). Тот ещё «фактор». А вообще этих «факторов» не счесть. Вот и мистика теперь. Во все времена загадочное и таинственное стимулировало науку и по сути было главным мотивом её развития. То же и с религией – даже основные противоречия между религией и наукой выглядят вполне конструктивными: религия – миф, а наука пытается его развенчать.

Получив письмо от Годена, Ларри задумался.

Его отношения с родителями (читай – с Бродским) давно уже носили если не мистический характер, то во всяком случае далёкий от конструктивного. Связь с родителями основывалась исключительно на чувствах, а атмосфера семьи являла собой весьма запутанную систему домыслов, поэтической символики и предрассудков. С раннего детства Стэнли был вынужден противостоять мифам, стараясь если не опровергнуть их, то хотя бы объяснить.

Так же и с Паскалем. Уже на симпозиуме в Гоа Ларри заподозрил в нём сумасшедшего. Не дауна, конечно, и не психа в смысле неуравновешенности (или ещё как-то), но всё ж таки – слегка пришибленного.

В Панаджи, к примеру (где коллеги провели большую часть времени), он признался, что безответно влюблён, и даже молился из-за этого. Молился неумело и неконкретно: Аллаху ли, Иисусу Христу – не поймёшь. «Определись уже», – советовал Ларри, но тот не внял. Казалось, Паскаль потерял всякую надежду и теперь искал поддержки, где придётся. «Божества» же бездействовали. Никто из них и не помышлял помочь Годену (влюбился – страдай).

Подругу Паскаля звали Эмили. На снимках она выглядела приветливой, но печальной. Годен восторгался ею, затем напивался, и остаток ночи друзья проводили в West End Club, изображая успешных, но не вполне состоявшихся учёных. К утру Годен сникал, и они шли к морю, где проводили лучшие часы своего «симпозиума». У пристани качалась лодка, стоял запах рыбы (и никаких «божеств»). Друзья ели арахис, разбирали гипотезу Римана и смотрели YouTube: от сюжетов из Сирии (газовые атаки, массовые убийства) до видео с Марса (марсоход Curiosity исследовал Красную планету). Найдены веские доказательства наличия воды на Марсе, Башар Асад получил полную поддержку Москвы, а осуждённые в России Pussy Riot – поддержку Мадонны и Anti-Flag.