Чтение онлайн

– Конечно, – бешено прорычал я, пытаясь распухшими непослушными пальцами ровно затянуть поясной узел. Кажется, получилось. – Конечно, победю. То есть, побежу. Если только успею побежать.

– Да брось ты! – удивленно протянул Зеленый. – Ты вон пятерых уже как отхайдокал. Что ты, с этим тюфяком не справишься?

– Вот именно, – в тон ему подтянул я, – подумаешь, два метра ростом…

– Два пятнадцать, – механически поправил Зеленый.

– Подумаешь, сто килограмм сплошных мускулов…

– Сто сорок, – кротко поправил Зеленый.

– Подумаешь, пятый дан карате, – зверем уставившись на него, проревел я.

– Шестой, – несчастным тоном пискнул Зеленый.

– Чего?!

– Ему присвоили, сегодня. – Зеленый боялся поднять глаза.

– Ну и черт с ним! – раздраженно бросил я. – Зато, наверняка, дебилом уродился.

Зеленый издал тихий звук, напоминающий стон.

– Говори! – приказал я.

– Доктор философии, магистр изящных искусств, владеет практически всеми европейскими языками.

– Пощади! – взмолился я. – Может, он, хотя бы, импотент?

Зеленый скривился.

– Жена, трое детей, прекрасный семьянин.

– Он должен проиграть этот бой. – Исполненный мрачной решимости исполнить свой долг, я проковылял в двери на татами, открыл ее и пораженно застыл, оглушенный невообразимым гвалтом, стоящим в зале.

Арни Гутсафсон, могучий, высокий, стоял на татами, возвышаясь, как изваяние античной статуи. Его рельефная фигура наводила трепет даже на расстоянии.

Вокруг творилось что-то несусветное. Какая-то девушка стащила с себя нижнее белье и пыталась кинуть им в спортсмена, крича: «Арни, я хочу от тебя детей». Охранники соревнований удерживали ее за руки. Приглядевшись, я узнал недавнюю журналистку, которая интересовалась, не боюсь ли я Густафсона?

Боюсь ли я Густафсона? А вот сейчас и проверим. Думаю, что боюсь… Боюсь до коликов. До икоты. До поросячьего визга.

Я вышел на татами, внимательно разглядывая возрожденного Геракла. Он высился неподвижно, только глаза настороженно бросали косые взгляды по сторонам. Гигантские бицепсы вздувались и опускались в такт мерному дыханию.

Мной неожиданно овладело равнодушие. Я встал напротив, опустив руки. Каждая частичка избитого тела протестовала против новой схватки и присутствия чужой воли я не испытывал.

Прозвучал гонг и Арни, словно автомат, стал надвигаться на меня исполинской горой. Мои руки сами собой взлетели в защитную стойку. Я перенес вес тела на левую ногу и поднял правую к груди. Стойка богомола – проскочило в памяти.

Арни приблизился и в недоумении встал напротив. Несколько секунд мы молча изучали друг друга. Затем на его лице появилась кривая усмешка и он, присев, сделал мне круговую подсечку. Я тут же выбросил вперед напряженную правую ногу, не дотянулся, но и Арни, отпрянув, не достал до моей опорной ноги.

Я вернул ногу к груди. Публика раздраженно взревела. Среди осуждающего свиста слышались выкрики «Дерись, трус» и «Арни, сделай его». Арни молнией взвился из приседа в воздух, прокручивая удар с разворота. Я метнул правую ногу прямым ударом вверх и задел Арни за ступню. Арни взмахнул руками, извернулся по-кошачьи и приземлился на обе ноги.

Более глупой схватки я не помнил за всю свою жизнь. Арни меланхолично нападал, я тупо отмахивался правой ногой, метясь то в огромный корпус, то в мощные колени. Продолжалось это минут пять. Публика оглушительно шумела, блики от ярких ламп били в лицо.

Арни встал напротив и стал размеренно наносить удары ногой в корпус. Я, в том же ритме, отбивал его удары встречными правой ногой в колено. Повторив эту комбинацию раз десять, Арни неожиданно подпрыгнул ко мне и ударил кулаком под ложечку.

Только сейчас я ощутил, насколько он дьявольски силен. Меня словно лягнул мустанг, в глазах швырнуло красные круги, дыхание остановилось, но я все равно бросил серией удары ногой. Один, два, три, четыре. В корпус, в лицо. Арни даже не покачнулся, хотя в глазах у него появился холодный блеск боли.

Я прыгнул, избитая шестом левая нога взорвалась болью, но и я словно взорвался вслед за ней. Ослепленный градом ударов, Арни сначала отступил на шаг, потом еще и еще. Последний удар вытолкнул его за татами и он опустился на одно колено, отдыхая.

Мы встали снова, он у черты, я в центре. Мое дыхание совсем сбилось, но я все равно распрямился прыжком прямо из поклона. Еще два удара впились в широкое лицо Арни, я приземлился в стойку и уже замахнулся для толчка в солнечное сплетение, но вдруг остановился, ошеломленный поведением гиганта.

Арни спокойно поклонился и отступил с татами. Он дышал так же ровно, могучее тело высилось по-прежнему неприступно, словно дальние горы, но он сошел с татами и направился к своему месту отдыха. Я непонимающе следил за ним и только разочарованный гул публики подсказал мне, что Арни признал мою победу.

Я не помню, как я ушел с татами, как шел коридором, как захлопнулась за мной дверь моей комнаты, сам ли я дошел или кто-то привел мое измученное тело. Бушующая ли кровь или шквал криков, одобрительных и озлобленных, шумел в моей голове? Новые удары или опытные руки массажиста вправляли мне суставы. Я провалился в давно ожидаемое забытие.

Когда я открыл глаза, напротив сидел Горо. Его обычно веселое лицо было омрачено, чуть узковатые глаза непривычно серьезно смотрели на меня. Я лежал на циновке, все тело было покрыто бинтами, левая нога еле заметно дергалась.

– Сколько времени? – прохрипел я.

– Два часа ночи, – ответил незнакомый голос со стороны. Я повернул голову, страшась взрыва боли в избитом теле, но, к моему удивлению, это движение мне далось легко.

У стены, внимательно глядя на меня, стоял Арни Густафсон.