Чтение онлайн

— Смотри что я ухватил с тела полковника! Твой трофей... — друг протянул мне саблю, украшенную драгоценными каменьями. Интересно, откуда она у полковника? Хотя теперь уже не узнаешь...

— Оставь себе, Джок. Ты меня сегодня дважды выручил, во второй так и вовсе спас жизнь! Это будет лишь малая толика моей тебе благодарности...

Шотландец широко улыбнулся:

— Так и ты меня спас! И не единожды! И разве мы ещё считаем случаи, когда выручали друг друга?

Я устало покачал головой:

— И все-таки оставь себе... Как рана?

Не скрывающий своей радости шотландец только рукой махнул:

— Царапина! Заживёт, как на собаке, ты же меня знаешь...

Хм-м-м... Не так хорошо, как ты думаешь, друг мой, вовсе не так хорошо...

Мы уже закончили собирать трофеи (влячая и законную долю рейтар Ушакова, отправившихся в погоню), когда показался отряд второго сотника — крепкого, коренастого, русобородого мужика лет за тридцать. Его словно окутывает ореол суровой, а главное, обоснованной уверенности в своих силах, веры в себя и свои возможности. Настоящий боевой вождь... Полусотня Петра вернулась без потерь — но с языком!

Уже за двадцать шагов было слышно, как мычит с мешком на голове пленник. И вскоре козачек, связанный веревками, словно тюк, рухнул на земле — буквально к копытам Хунда! Я многозначительно посмотрел на Ушакова — и тот развел руками:

— Ты, командир, не серчай. Это чудище лохматое рот свой поганый не закрывало. Пришлось немного угомонить, для его же безопасности.

Я кивнул головой:

— Понял. Поднимите, снимите мешок и достаньте кляп. — я растер руками лицо. Навалилась невероятная усталость; хочется просто лечь и как следует выспаться...

Лицо пленника действительно вызывает отвращение. Весь рябой, с косым шрамом от лба до подбородка, с гнилыми зубами и пропитыми глазами. Битый жизнью пёс...

— Что тебе провалиться, немцура поганая! Чтоб вас живьём жгли! Дети потаскух! Псы смердящие! Немчура проклятая! Да чтоб… — ему снова заткнули в рот кляп, и проклятия прекратились в мычание.

— Говорить не будешь? — я устало посмотрел на пленника.

Тот снова замычал.

— Выньте. — я кивнул.

На удивление, проклятий не последовало. Козак только отрицательно покачал головой.

— Хорошо. Доставим тебя в наш лагерь. Там разберутся. — с улыбкой произнес я, сделав едва заметный знак Тапани, с которым фон Ронину уже не раз доводилось вести допрос...

— Матиас!!! — финн, вынужденно получивший язык за время обучения сотни, страшно закричал, упав на колени перед лежащим чуть в стороне мертвецом. Вздрогнул даже я.

— Матиас! Друг мой! Да как же так! — "Степан" склонился над мертвым телом, схватив павшего за руку... Такая сцена не могла не пробрать.

— Кто?!! Кто это сделал?!! — вскочил на ноги финн. Глаза его налились кровью, став одним цветом с последствиями удара на щеке.

— Спокойно друг! — подошел к нему Лермонт — но тут же шотландца грубо оттолкнули:

— Ты!!! — безумный взгляд Тапани устремился на пленного, который только что в землю не вжался от страха.

— Я тебя голыми руками разорву, тварь!!! — бросился вперед финн. Встревоженный Ушаков подал коня вперёд, встав на пути Тапани — а пленный от страха завалился на спину.

— Помогите!!! — заверещал он.

— Я съем его сердце! — взревел Йоло. — Он убил Матиаса!!!

Трое рейтар обхват или рвущегося к пленнику финна, а я склонился над козачком и быстро и мрачно зашептал.

— Быстрее говори, куда отправились твои товарищи! Ваш лагерь ведь был больше; и чем быстрее скажешь, тем лучше будет для тебя!

Пленник посмотрел в ответ полными ужаса глазами.

— Я его буду резать на ремни, а потом сварю и съем! — надрывался финн за моей спиной. — Моего любимого друга убил! Конец тебе, собака!

— Быстрее, а то мы его не удержим. — надавил я. — Говори!

— П-п-п. — заикаясь начал козак.

— Быстрее! — заорал я.

— Пошли к Лавре. На соединение с другими отрядами! — чуть не плача выдал плененный. — Чтобы перевес в силе был!

Танапи тут же замолчал. Удивленные рейтары Ушакова и сам он недоуменно воззрились на мгновенно успокоившегося финна.

— И вновь неплохо получилось, верно, командир? — улыбнулся он.

— "Съем твое сердце"?! — справа раздался издевательский голос горца. — Что это вообще за отсебятина такая? Когда ты успел обновить текст и превратится в столь оголтелого дикаря? Я едва удержался, чтобы не рассмеяться!

Финн только развёл руками:

— Но ведь сработало же!

Недоуменный взгляд Ушакова сменился улыбкой, боярский сын понял нашу задумку. Улыбнулся и я. Козачок даже не обратил внимание, что Тапани припал к телу одного из воров...

— Отправите его к князю, жить захочет — ещё вспомнит что-нибудь интересное. И Пётр! Тебе будет нужно выделить десяток другой рейтар из пополнения, чтобы проводить раненых в лагерь. С остальными же воинами мы пойдём к Лавре.

Ушаков согласно кивнул, едва не вытянувшись по струнке — только что не отдал воинское приветствие! После чего обернулся к своим людям — и принялся с ходу, уверенно отдавать приказы... Хороший солдат — и отличный, дисциплинированный командир! Сам же я вернул на голову ненавистный бургиньет, поморщившись при этом от боли в боку, по которому мне успели врезать копьем. Впрочем, кираса справилась с защитой тела, это всего лишь ушиб... Другое дело, что после слов пленника какая-то неясная тревога за друга "Тимофея" вдруг поселилась в моем сердце.

Чую, нам действительно стоит поспешить — а поскольку никакой особой нужды возвращаться в лагерь Скопина-Шуйского у нас сейчас нет, можно рвануть в сторону осажденного монастыря и напрямки...

Нас прижали. Конкретно так прижали…

После со всех сторон удачной засады тушинцы, несмотря на истребление своей передовой группы, продолжили преследование. Двигались они значительно медленнее, высылая вперед небольшие разъезды запорожцев — тут же спешивающихся, как только им встречалась местность, потенциально опасная для возможной засады. Как та низина, к примеру, где мы в первый раз подловили врага. Тем не менее, противник очевидно висел на хвосте — что здорово нервировало и давило…