Чтение онлайн

— Тогда ты должен помнить и предупреждение о том, что ни один смертный не может задерживаться у Врат Миров… А мы с тобой и так уже пробыли здесь немало, — сухо уточнил саккаремец. — Поспешим к Храму, пока время наше не истекло.

Следуя за ним, Эврих начал взбираться на холм и уже у самого входа в Храм, глядя, как текут и меняются каменные лики — каждый во всю стену, задал один из множества теснившихся в его голове вопросов:

— Почему, почтеннейший, исцелив меня, ты не убрал шрамы с моего тела?

— Не мог, — коротко ответил маг, поднимаясь по пологим, истертым ступеням. — Никакая магия не может полностью восстановить разрушенное. Всегда останется какой-то след. Разбитая чаша, например, вздумай я восстановить ее из черепков, обрела бы первозданную прочность, а следы трещин превратились бы в рисунок, называемый кракле.

— Да-да, я понял, что ты имеешь в виду.

— Но ты не печалься. То, что неподвластно магии, вполне могут исправить руки искусных целителей. — Незнакомец остановился, поджидая Эвриха посреди просторного зала, в центре сиявшей изумрудно-зеленым светом среди белых пятиконечных плит разлапистой многолучевой звезды. — Ниилит, надо думать, в состоянии будет сделать твои шрамы не столь заметными. Во всяком случае тот, который несколько попортил твое лицо…

— Ниилит? — повторил Эврих, и в памяти его всплыл рассказ девушки о сундуке чародея, найденном ею в нардарском замке Мария Лаура. Так вот по чьей милости очутился он у Врат Миров, вот кого должен благодарить за спасение от неминуемой смерти. — Аситах? Придворный маг саккаремского шада?

— А-а-а… Девчонка рассказывала тебе о встрече со мной? Ну что ж, этого следовало ожидать, — с добродушной улыбкой промолвил Аситах, и только тогда наконец Эврих сообразил, почему тот считал своим долгом отблагодарить его за убийство Зачахара. Стало быть, придворный маг Мария Лаура считал себя его должником, хотя таковым ни в коей мере не являлся, а он позволил себе забыть, ради чего пустился в путь…

— Встань рядом со мной в центр звезды! — скомандовал Аситах. — Время нашего пребывания у Врат Миров истекает. Быстрее!

Эврих бросил взгляд на висящий у пояса пенал, прижал к груди сверток с исписанными листами «Дополнений». Слава Великому Духу, все цело! А ведь его легкомыслие могло дорого обойтись не только ему одному! Если бы не Аситах, не видать бы ему Тилорна во веки вечные! Но Кари-то, Кари! Вела себя, словно взбалмошная девчонка! И как он мог доверить ей Тилорнов «маяк»?..

— Готов? — спросил маг, поднимая над головой руки и суровея лицом.

— К чему? — спросил аррант, с раздражением подумав, что вздохнет спокойно, лишь передав наконец Тилорну из рук в руки его злополучный «маяк». Скорее бы уж это произошло!

— Пора! — Аситах начертил в воздухе замысловатый знак, и Эвриху показалось, что он летит через все семь цветов радуги, поющих и звенящих, как сотни самых сладкоголосых птиц.

Кари чувствовала себя пловцом, который, выныривая на поверхность, прорывает толщу воды, отделяющую его от мира, полного солнца и живительного воздуха. Чем ближе подъезжала повозка к середине моста через Гремящую расщелину, тем рас-плывчивее становились очертания предметов. Воздух уплотнился и не желал расступаться, от чего возникало ощущение, будто повозка движется навстречу урагану, хотя девушка могла бы поклясться, что никакого ветра нет и в помине. В какой-то момент ей заложило уши, напуганные ослики остановились, и Кари пришлось подбадривать их кнутом, свиста которого она не слышала точно так же, как собственных криков и натужного погромыхивания колес.

А потом невидимая пленка внезапно лопнула и все встало на свои места. Отчетливо стал слышен хруст снега и скрип повозки, ослики побежали быстрее, и смазанный силуэт исполинской гряды Самоцветных гор обрел прежнюю четкость. Вот только очертания их чудесным образом изменились. Серо-зеленые, запорошенные снегом утесы, обступившие круто поднимающуюся дорогу, сделались положе, и это можно было бы принять за обман зрения, если бы не лепившиеся к склону правой горы домики, окруженные покосившимися плетнями, которых здесь прежде совершенно точно не было. Не в силах отвести от них взгляд, девушка негромко вскрикнула. Они миновали-таки Врата, Нижний мир остался позади!

Переход произошел так просто, быстро и… Неужели это в самом деле свершилось? Кари крикнула на осликов, прижала ладони к щекам и затряслась в приступе необоримого смеха. Она всхлипывала и тряслась, как в лихорадке, размазывала по щекам слезы, славила Великого Духа и ругалась сквозь стиснутые зубы, не в состоянии поверить, что Хурманчак, «беспощадные», Зачахаровы «куколки», Канахар и вся прежняя ее жизнь остались позади. Что здесь им ничто не угрожает и не надобно бояться каждого встречного, который может попытаться отнять у них жизнь, соблазнившись повозкой, одеждой, да просто возможностью насладиться зрелищем чужих страданий…

— Эврих! Эврих, мы прошли Врата! — выдавила из себя девушка между приступами смеха. Прислушалась в ожидании ответа и услышала, как стучат ее собственные зубы. О, разумеется, всего лишь от холода! А Эврих, конечно же, спит. Спит и будет спать по крайней мере целые сутки. Сваренное им снотворное зелье не может перестать действовать так быстро, беспокоиться не о чем…

— Эврих! — снова позвала Кари, чувствуя, что смех замирает на губах, слезы высыхают, а сердце начинает греметь, как барабан шамана, собирающего совет старейшин.

Бросив кнут, она юркнула в повозку и замерла, глядя на одеяла, в которые сама же совсем недавно закутывала арранта. Они были еще теплыми, еще хранили запах, тепло и форму Эврихова тела, но сам он исчез. Пропал, хотя этого не могло, не должно было случиться!

— Как же так?.. — Кари по плечи запустила руки в ворох овчин, уже зная, что надеяться не на что, и чувствуя, как в груди зарождается отчаянный крик. Не может быть, чтобы Стражи Врат не пропустили его! Тут какая-то ошибка! Он должен был… Ведь он же специально варил свое снадобье и не мог просчитаться! Он знал, что, кроме него, некому передать «маяк» Тилорну и оставаться в Нижнем мире ему нельзя!..

Она спрыгнула с повозки и несколько мгновений смотрела на оставленный за спиной, покрытый тонким слоем выпавшего недавно снега мост, на котором отчетливо выделялись следы колес. Потом зажмурилась, покрутила головой, надеясь, что, открыв глаза, увидит лежащего на мосту Эвриха. Если он не прошел Врата, то должен был остаться на мосту, больше-то ему деться некуда! О Великий Дух, сделай так, чтобы это наваждение исчезло!

Кари широко распахнула глаза: снег на мосту был по-прежнему чист и не было на нем ни единого следа, кроме тех, которые оставили ослики и повозка.