Чтение онлайн

– Где нельзя нарушить, там можно обойти, – как бы невзначай проронила Айлэ, лукаво блеснув зелеными глазами.

Незамысловатые слова упрямо звучали в голове Коннахара всю дорогу до Бронзового зала, пока их не оттеснила в сторону необходимость вникать в сущность обсуждаемых прошений. Церемония затянулась почти до пятого послеполуденного колокола, и внезапно Конни поймал себя на том, что поиски наилучшего решения доставляют ему удовольствие. Он даже рискнул пренебречь советом месьора Стиллиса, размашисто начертанном поперек очередного листа, рассудив затянувшуюся тяжбу о земельных владениях в Полуденном предместье столицы по-своему. Дие Лоран на миг вопросительно поднял бровь, но более ничем своего удивления или несогласия не выразил.

В глубине души Старший советник давно решил (однако не торопился делиться с кем-либо своими выводами), что, доведись ему выбирать между нынешним правителем Аквилонии и его отпрыском, он бы предпочел служить именно наследнику. Да, Конан Канах правит уже почти четверть века, справедливо считаясь не худшим из властителей Трона Льва… Но, с какой стороны не посмотри, варвар и авантюрист всегда останется таковым. Мальчик – иное дело. Коннахар рожден и воспитан в другой обстановке. Вряд ли он, подобно своему отцу, растратит жизнь на головокружительные, но совершенно бесполезные странствия и приключения.

8 день Первой летней луны.

– … Также сто двадцать восемь фениксов пойдет на украшение Королевского Проезда, вкупе с расположенными вдоль оного гильдейскими зданиями и площадями… Мой принц, как полагаете, наш милейший градоправитель не погорячился, приписав лишнего? Выпотрошить городскую казну почти на две с половиной тысячи полновесных золотых кесариев только на развешивание флагов, ленточек и прочей чепухи? – Эвье опустил свиток и вопросительно глянул на Конни.

– Читай дальше, – мрачно буркнул наследник престола. Перечень грядущих трат, представленный сегодня утром во дворец, внушал почтение и трепет, и требовал немедленного одобрения либо же неодобрения регента. – Они что, нарочно выжидали, покуда отец уедет? Ему бы такое подсунуть не решились. С него сталось бы порвать их творение и выбросить клочки за окно. А я, значит, кажусь деревенским дурачком, не понимающим истинной стоимости денег?

– Отсутствие короля, к сожалению, не дает нам права отменить торжества в столице, – напомнил Гиллем Ларбера, также внимательно изучавший длинный список. – Иначе мы рискуем оказаться по уши в возмущенной черни. Как же так, минуло ровнехонько девятнадцать лет со дня королевской свадьбы, а мы не получили ни дармовой выпивки, ни бесплатного угощения! Долой скрягу-наместника!

– Хорошо хоть благородное сословие удовольствовалось посулами роскошного праздника в следующем году, – беззлобно съязвил Коррент. – Иначе сейчас в замке ступить бы было некуда от желающих повергнуть к стопам блистательного регента свое почтение и ожидающих развлечений за его счет.

Конни обеими руками взъерошил густую темную челку и пристально уставился на ровные строчки, словно намереваясь силой взгляда постигнуть их скрытый смысл.

– Урежем вдвое, – наконец изрек он. – Хватит, наверное? В прошлом году на такой праздник потратили около пяти тысяч золотых, в этом отпустим три. Пусть выкручиваются сами.

В дверь вежливо стукнули. Не дожидаясь ответного разрешения, не вошел, но торжественно вплыл управитель замка, почтеннейший месьор Замио, неся перед собой серебряный поднос с лежащим на нем пакетом ярко-алого цвета.

– Для вашей милости из Пуантена, – размеренно отчеканил он. – Доставлено только что спешным гонцом.

– Что могло понадобиться от тебя Леопарду? – удивился Гиллем, заметив на сургучных печатях с детства привычный герб – трех марширующих друг над другом хищных кошек.

– Сейчас узнаем, – Конни с хрустом взрезал кинжалом толстый пергамент, извлек расписанный золотыми буквами светло-желтый лист и погрузился в чтение. Не в меру любознательный Эвье сунулся было заглянуть через плечо принца, но опомнился, сделав вид, будто всецело занят созерцанием ясного летнего дня за окном.

По мере того, как Коннахар пробирался к концу послания, выражение его лица менялось от вежливо-скучающего до растерянно-радостного.

– Вот и верь потом, что судьбы не существует, – внезапно заявил он, бросая лист на стол и кивком разрешая приятелям ознакомиться с содержанием письма.

– Герцог Пуантенский и его семейство нижайше просят Ваше королевское высочество оказать милость и почтить своим присутствием торжества, посвященные годовщине брака ваших венценосных родителей, – Эвье, как всегда, безошибочно выискал среди куртуазной словесной шелухи жемчужину основной сути. – Празднества начнутся со следующей седмицы. Они будут проходить в Гайарде и прочих городах провинции.

– Гиллем, немедля доставь ко мне дие Лорана. По дороге расскажешь ему о письме, – распорядился Конни. Молодой человек исчез за дверями. – Эвье, опасаюсь загадывать… но нам улыбается удача.

– Благосклонностью которой нужно суметь воспользоваться, – подхватил Коррент-младший, уже наслышанный о замысле, осенившем беспокойную рыжую головку Меллис Юсдаль. – От столицы Пуантена рукой подать до Рабирийских гор… Имей в виду, Стиллис ляжет костьми, выполняя наказ твоего отца: не отпускать наследника далее десяти лиг от Тарантии.

– Значит, грядет маленькое сражение, – легкомысленно хмыкнул Коннахар, и оказался совершенно прав.

Явившийся на зов Старший советник трижды перечитал не такое уж длинное послание, зачем-то скрутил его в трубку и рассеянно глянул на отиравшихся поблизости Эвье с Гиллемом. Дружная парочка немедля возжелала откланяться и теперь наверняка маялась в коридоре, ожидая завершения разговора.

– Теперь скажи, что мне нельзя никуда ехать, – с откровенным вызовом в голосе потребовал наследник трона. – Смело ссылайся на королевское требование – ведь отец запретил мне покидать город! Завтра ты, наверное, сочтешь необходимым ради моей же пользы отменить прогулки в зимнем саду и посещение Большого Манежа. Почему бы в таком случае сразу не отправить меня в Железную Башню и не запереть там на десяток замков?

– Осмелюсь напомнить вашей милости, что Башня разобрана по приказу короля Конана пятнадцать лет тому, – спокойно возразил месьор Лоран. – И я всегда полагал злость скверным советчиком. Конни, тебе придется остаться в Тарантии.