Чтение онлайн

Грошен повернулся и искоса глянул туда, где сидел кибер в своем алом одеянии — словно живое пламя в мерцающем свете факелов!

«Нужен ли кибер тому, кто может воспользоваться собственной хитростью? Получив от Грила все, что у него есть, я отправлю его паковать чемоданы. А тем временем пусть сидит, ждет и надеется поймать на крючок еще одну рыбку. Но Игрушка ему не достанется!»

Он перегнулся через стол к сидевшей напротив Кваре.

– Еще вина, сестрица? Ну же, ведь сегодня праздник. — Он взглянул на устроившегося рядом Леона. — Выпей с нами, Акционер. Неужели тебе нечего отмечать?

Леон неохотно позволил рабу наполнить его кубок. Потом поднял его и сделал несколько глотков, не сводя глаз с Грошена.

– Я пью за смерть друзей и за попрание привилегий, — объявил он.

Леон почувствовал, как девушка рядом с ним напряглась. Блики пламени факелов кровавым сиянием отражались от глаз Властителя Игрушки и его зубов.

– Вы храбрый человек, Акционер Херл. Или глупый.

– Просто человек, — ровным голосом проговорил Леон. Он опустил левую руку. Только у Квары было оружие — неизменный кинжал висел на поясе скорее как украшение, однако его острием вполне можно было заколоть человека. Выхватить кинжал, вонзить его глубоко в шею Грошена, убить Властителя, пока есть такая возможность. В конце концов, что он теряет? Но тут Грошен подался назад, и теперь его невозможно стало достать — момент был упущен.

Музыка зазвучала громче, на сцене появились танцоры. Их обнаженные, покрытые маслом тела сверкали в свете факелов; мужчины и женщины изображали древний ритуал в стилизованной бешеной пляске: они сближались, расходились — и все в едином ритме.

Леон почувствовал руку Квары на своем бедре.

– Ты хотел убить его, — прошептала она. — Я прочитала это по твоему лицу.

Он кивнул.

– Ты бы погиб при попытке. Он быстр, Леон, и хорошо подготовлен. Не поддавайся на его провокации. Он хочет лишить тебя жизни.

– А имеет ли она сейчас ценность?

– Для меня — да! И ты еще не мертв, Леон. Мы все еще можем надеяться.

«Надеяться, — равнодушно подумал он. — Надеяться на что? На чудо? — Он начал оглядывать лица собравшихся гостей, застывших, как статуи, стражников и висевшие на стенах яркие гобелены. — Ловушка, — внезапно осознал он. — Я в ловушке. Квара права. Нужно быть крайне осторожным».

Закончив выступление, танцоры поклонились и бросились собирать монеты, рассыпанные у их стоп. Музыка резко оборвалась, ее сменили фанфары. На сцене перед публикой появился Техон. — Мой господин! — Он поклонился Властителю Игрушки. — Леди и джентльмены! — Он развел руками, как бы охватывая весь зал. — Я выставляю небольшое представление на ваш суд. И надеюсь, оно вас развлечет!

Он снова поклонился и покинул сцену. Его сменили мужчины, чьи обнаженные торсы сверкали маслом, а мышцы заиграли в чудовищных усилиях, когда они стали бороться, пытаясь опрокинуть соперника на ковер. Леон знал, что это лишь прелюдия к более занимательным событиям. Грошен обронил со своего места:

– Заключим пари, сестричка? Десять пакетов акций против одного на того, с белой кожей! — Он подождал. — Нет? Тогда как насчет вас, Акционер Херл? Не хотите заключить пари?

Леон кивнул, у него не было большого желания спорить. И снова он почувствовал предупреждающий толчок на своем бедре.

– Осторожней, Леон, — прошептала Квара. Она подалась вперед, глаза ее, избегая пытливого взора Грошена, лишь изображали интерес к схватке на сцене. — Не делай слишком крупных ставок. И, — поторопилась добавить она, — не говори мне, что это пари сейчас не имеет никакого значения. Властитель Игрушки что–то задумал. Я уверена в этом. Я слишком хорошо знаю его, чтобы сомневаться в этом.

В схватке победил борец, на которого поставил Грошен. Все остальные гости поспешили рассыпаться в поздравлениях.

А на арене уже двое бойцов сражались в перчатках с шипами. Следующая пара махала огромными булавами. Один человек с мечом сражался против другого, вооруженного посохом. Последний оказался явно сильнее мечника — у того не было и шанса, так что тут Леон выиграл пари у Властителя Игрушки.

– Еще вина! — приказал Грошен, когда бойцы покинули сцену. — Тост за вашу победу, Акционер Херл. — Он подозвал раба и указал на опустевший кубок своей сестры. — Ну же, Квара, не стоит отказываться выпить за нашего старого друга. Нашего очень старого друга, — многозначительно повторил он. — Он ведь знал еще нашу мать… возможно, даже слишком хорошо!

Леон посмотрел вниз. Рука его крепко сжимала кубок, в котором плескалось вино, — он едва сдерживался, чтобы не плеснуть его в лицо Властителю Игрушки. Говорить такое об Эстар!

– За тебя, Леон! — Квара поспешно выпила, чтобы не допустить ссоры между мужчинами. Она сердито посмотрела на брата. — Зачем было упоминать имя нашей матери? Неужели у тебя совсем нет гордости?

Грошен улыбнулся, протянул руку и положил себе на тарелку копченую рыбу, облитую острым соусом. Небольшой кусочек этого деликатеса прямо–таки таял у него во рту. Он медленно прожевал его, проглотил, получая огромное удовольствие. Что теперь? Еще слегка надавить на Квару, и она взорвется. Он слишком хорошо знал темперамент сестры.

Застучали барабаны, возвещая о начале очередных схваток. Грошен потянулся к еще одному деликатесу. Квара могла и подождать.

* * *

Все это было ему знакомо: люди, запах масла и пота, тихие звуки, кашель, шелест одежд, слабый лязг обнаженных клинков. Все это Дюмарест видел и слышал раньше. Только тогда на нем не было ошейника, и положение у него было другое. Никогда раньше он не сражался как раб. За деньги — да. В опасном аттракционе, один против множества противников, где на кону был приз, а деньги доставались тому, кто первым пустит кровь сопернику. Но не в этой специально организованной бойне, затеянной для увеселения пресыщенной толпы.

Стоявший перед ним рыбак попытался улыбнуться:

– Слепой жребий, Эрл. Кто–то ведь должен был выпасть тебе в соперники. Мне выпал ты.

Дюмарест ничего не ответил. Из–за двери доносились шум веселья и смех тех, кто наблюдал за стараниями людей лишить друг друга жизни.

– Ты быстр, — сказал рыбак. — Слишком быстр. Возможно, нам удастся что–нибудь придумать? — Он понизил голос: — Я не возражаю против одной–двух ран. Не особенно серьезных, но сильно кровоточащих. — Он сплюнул. — Этого–то они и хотят: крови, много крови.