Путь Императора
Шрифт:
Одеяло действительно оказалось очень теплым. Да еще и Надия, девочка, мягко говоря, не маленькая, грела, как мощная печка. В результате и он сам скоро начал гореть, как в лихорадке. Хотя это как раз было ожидаемо – потому что не раз создавало проблемы в прежних жизнях. Взрослая личность в младенческом теле – это еще терпимо! Подумаешь, прилетает иногда по одному месту ремнем за излишний ум. Но вот в подростковом возрасте начиналось веселье. Женщины, женщины вокруг! И все абсолютно недоступные! Сопливого подростка кто всерьез примет? Как говорится в одном мире – тестостерон из ушей капает. И слюна течет. И руки дрожат. И все это мучение – от одной лишь близости к красивой девушке! А если она еще и фигуристая – вот как Надия, например… да еще и еле одетая, как опять же Надия – тогда вообще трясет! Иногда удавалось успокоить себя напоминанием, что он не более чем прыщавый подросток, грязный и потный – но не всегда. Вот как в этот раз.
– Ты такой маленький и некрасивый! – вздохнула Надия созвучно его страданиям. – Эре, ну почему меня бережет мальчик, за что?! Вот если б был на твоем месте хотя бы…
И она мечтательно затихла.
– Зато я убить могу любого хоть на своем месте, хоть на другом! – буркнул он, смиряясь с ситуацией.
– Знаешь, Эре, я думала про твой апокриф из «Откровений», – помолчав, заговорила она о другом. – Да еще и на гномов посмотрела. Наверно, ты прав. Не нужна бессмертным королева. Ну и куда я тогда иду? На верную смерть? На смерть, да, Эре?
Ему стало ее жалко. Несчастная маленькая девочка.
– Я прямо отсюда могу провести тебя до своего будинка, – сказал он. – Да, я смогу. Помнишь, где мы ночевали втроем? Оттуда совсем недалеко до станции мандривок.
Будинок! – мечтательно прошептала она. – Замечательное место. Оно даже снится мне. Там так спокойно и безопасно… только я не могу! Хочу – но не могу! У меня долг! И еще приказ! Только ты не выспрашивай меня, ладно? Мне и так плохо, что ничего нельзя говорить! Просто ужас! Столько интересного произошло – и даже похвастаться некому!
– Тяжела доля разведчицы! – согласился он.
– А как романтично начиналось! – тихо вздохнула она. – Учеба в институте благородных девиц – самое прекрасное время моей жизни! Я тогда у лели жила, ну, у тети моей. Она старенькая, делать нечего, только обо мне и заботилась! Просыпаешься и видишь в открытое окно в синем-синем небе тоненький шпиль джамии. А по всему дому порцелановые колокольчики – услужник горячий шоколад несет. Накинешь хавлию покороче – и в столовую залу! В институте занятия рано начинались, так мы с подружками шли, а улицы пустые еще, и чистые-чистые! И из садов такой мирис, что голова кругом!
Институт – он очень старый, в самом центре стоит, на Люмеровой могиле, так пока дойдем, конногвардейцы начинают выезжать. И каждый обязательно улыбнется и скажет: «Утро ясно, хубавицы!» Ну как ему не улыбнуться в ответ? Так до полудня с улыбкой и порхаешь. А после полудня у нас начинались тайные занятия, там уж не до улыбок! Зато интересно, аж дух перехватывало! Как представишь, что это именно ты будешь ездить с тайными поручениями, станешь выведывать всякие секреты хитростью и лаской, умом и… лаской… Творче, какие мы были наивные! Порхали по жизни, как летние пеперуды! А после занятий шивач в мастерской ждет, новое платье готово – да такое дерзкое, такое смелое!
– Смелей, чем твоя юбка? – спросил он и невзначай дотронулся до нее.
А юбка-то сбилась. И разом перехватило дыхание. Здравствуй, отрочество, прекрасная пора, блин!
– Что ты! – усмехнулась йоха. – У меня скромная юбочка! В такой я бы в столице постыдилась на улицу выйти! Разве что если разрезов добавить?
Она мягко убрала его руку. Потом поудобнее устроила голову.
– А вечерами я на чардак выходила! – припомнила она. – Смотрела, как огняр по улице ходит, фонари включает. У нас на улице много интересного можно было увидеть! Огняр уйдет – глядишь, знакомый летец под чардаком стоит, зазывные песенки поет! «Хубавица Надия, ти моя мрия!» Представляешь? Такой забавный! Совсем стихи сочинять не умел! Ну как к такому не выйти? Мы с ним сбегали на ночные театры, в центре прямо на площади очень хорошие пьесы ставили. У меня любимая была, «Песня об Аспане и Айлие» называется. Я себя, конечно, Айлией воображала! Жалела, что не похожа на нее. В пьесе ее называют Айлия-Лунный свет, значит, она беленькая была, а я темная, кестенявая до черноты…
– Нет, ты как раз похожа, – рассеянно возразил он. – Она темная была. А лунный свет – это… метафора, вот что это. У степняков всё, что с луной связано, считается красивым, вот и суют где надо и не надо. Лунные волосы – это просто красивые. Может, еще блестящие. Ай-слу – красивая мордашка, Ай-лия – понятно что красивое, только неприличное… айгала-да – вали отсюда красиво, как-то так.
– А ты где пьесу видел? – насторожилась Надия.
Он прикусил язык. Засекла разведчица постельная! И не объяснишь теперь, что не видел, а сам участвовал!
– Вечный воин справедливости? – вдруг усмехнулась она. – Слышала я, что ты эльфам врал.
• • •
Джамия – храм.
Порцелан – фарфор.
Леля – тетя.
Хавлия – халатик.
Мирис – одуряюще сильный аромат.
Хубавица – красотка.
Пеперуда – стрекоза, бабочка-однодневка, мотылек…
Шивач – женский портной, обычно подлиза и угодник.
Чардак – балкон с красивым ограждением, ну и чердак тоже, по ситуации.
• • •
– Я…
– Врал! – убежденно сказала она. – Нас в институте благородных девиц и логике учили!
– Женской, – пробурчал он.
– Учили! Отсекай излишне сложное – знаешь такое правило? Откуда б тебе знать, ты и в учильне спал! Вот, если отсечь сложное, остается наиболее вероятное: ты воспитанник клана убийц! Правильно принц считает! И главный визирь – тоже.
И йоха многозначительно замолчала. А он чуть не взвыл в полный голос. Главный визирь?! Вот и перешел дорогу государству! Он зажмурился, представил, как скрипящий грифель выводит в тайном деле неумолимое «Санниэре – агент клана убийц», и ему стало плохо. Сколько можно забывать, что нельзя иметь дел с женщинами? Логику она изучала!
– Йоха! – безнадежно сказал он. – Ну какой из меня убийца? Да ты вспомни! Я – Эре-дурачок! Ты же меня сама три года в учильне наставляла!
– Плохо наставляла! – отрезала она. – Первую практику – и сразу завалила! У меня под носом избранник клана убийц проходил подготовку, а я вослед за пейзанами его за дурачка держала! И посейчас не могу понять, кто тебя учил! Эре! Ну сейчас-то признайся, кто тебя наставлял! Это не твой отец?
Надия возбужденно приподнялась и склонилась над ним. Опасно низко склонилась.