Чтение онлайн

Не знаю, на самом ли деле было интересно Дории — или ей просто важно общение. А Доранну вообще все на свете интересует.

Я припомнил, когда Дория надевала в последний раз свое облачение Целящей Длани — просторную белую мантию, от которой она становилась старой и бесформенной. Я не видел, чтобы она носила ее после Мелавэя. Возможно, она спрятала мантию куда подальше со всем остальным, что напоминало ей о Длани — вплоть до собственных воспоминаний.

Сегодня Дория заправила подол белой полотняной блузы в приютские джинсы и выглядела свежей и чистой. Доранна вцепилась ей в руку.

— Потрясно выглядишь, Дори, — сказал я.

Дория и Ахира выглядят слишком молодо. Работая, он разделся до пояса, и на покрытой шрамами широкой волосатой груди канатами проступали мышцы. Один из рубцов — на правом плече — по-прежнему злобно алел; выглядел он так, будто кто-то неуклюже ковырялся ножом над самым соском. Думаю, так оно и было. Ахира не любит говорить об этом.

Впрочем, если забыть о шрамах, за годы на Этой стороне Ахира ни капли не изменился. Хотя макушкой он едва достает мне до груди, в густой жесткой каштановой гриве нет ни единого седого волоса. И ждать, что они появятся, не стоит: гномы живут долго.

Пальцы, что орудовали клещами в горне, были толстыми и крепкими, с суставами с добрый орех. Лицо побагровело от жара. По лбу и щекам струился пот. Свободной рукой Ахира зачерпнул из бадьи холодной воды и плеснул себе в лицо. Доранна восторженно взвизгнула.

Если не заглядывать Дории в глаза, она выглядит совсем так же, как в двадцать лет: кожа сливочно-гладкая, короткие светлые волосы лучатся юностью. Под мужской рубашкой заманчиво подрагивают крепкие груди. (Да, признаюсь: я люблю женщин. Можете меня осуждать.)

Свободной рукой Дория обвила мою талию.

— Ахи-ира заво-одной, — пропела она, кладя голову мне на плечо. — Жутко радуется, что к работе вернулся.

— Радуется, что живой! — Гном тряхнул головой, смахивая остаток воды, вытащил клещи из горна, глянул на раскаленное звенышко — тот ли цвет, — пристроил на место и заработал молотом. — Что-то давненько мы не устраивали встрясок.

Глаза Дории блеснули.

— Больших встрясок.

Ахира улыбнулся.

— Ах это. Ну...

Не поймите их превратно: они вовсе не намекали, что спят вместе, просто вспоминали о какой-то невинной шалости.

Теория «большой встряски» — теория Ахиры, не моя. Он считает, что по-настоящему революцию делает Лу Рикетти, наш Инженер, что истинный вызов существующему порядку вещей — исходящие из Приюта технические новшества, а мы своими набегами и всем остальным лишь расшатываем этот порядок, отвлекаем врага, не давая ему понять, что происходит на самом деле. Карл был с ним согласен.

Я, однако, в этом не уверен. Что положило конец рабству в Соединенных Штатах? Армия янки или индустриальная революция?

Что до меня — я понятия не имею. Я только веду себя так, будто все знаю. Я люблю, когда жизнь сложна и запутанна, — но люблю не всегда. По мне, надо держаться первоначального плана: убивать работорговцев, чтобы цена на живой товар подскочила до запретительной.

Пока удается. Делать это с каждым годом все труднее, но и рабы с каждым годом становятся все дороже.

План должен быть выполнимым, поэтому он предусматривает, что мы должны оставаться в живых. Я всегда считал свое личное выживание главной частью любого хорошего плана.

Я рассмеялся.

— А кто заставил полмира поверить, что Карл Куллинан жив и где-то бродит? Не мы?

— Твоя правда. — Гном выпятил толстые губы. — Думаю, впрочем, имеет смысл еще чуток подождать, пока не получим вестей от Микина. — Он широко улыбнулся. — Мы, гномы, терпеливый народ.

— Само терпение. — Тратить на Ахиру сарказм — гиблое дело. Не то чтобы он его не понимал, понимает, конечно, но сарказм на него не действует. — И все-таки... Микин вцепился в большой кус: ему может понадобиться помощь, чтобы его прожевать.

— Может, и так, но повода спешить я не вижу. — Ахира ухватил еще кусок проволоки дюймов шесть длиной и сунул его в горн. — Впрочем, если Эллегон свободен, можно слетать к Эвенору — порыскать вокруг.

Он сказал это между прочим, словно это только что пришло ему в голову, но мы с ним дружим слишком долго, чтобы он смог запудрить мне мозги. Ахира хотел заняться разведкой — и пытался подбить на это меня.

Он глянул на меня, чуть улыбнулся и потер плечо.

— У Дории есть скверная привычка — спрашивать, когда она уже знает ответ.

— Тоже собрался искать своего обидчика?

Ахира покачал головой:

— Жизнь слишком коротка.

На миг лицо его омрачилось, и я понял: после того как мы расстались у Эвенора, с ним произошло что-то очень серьезное; но если за долгие годы я что и узнал о Джеймсе Майкле Финиегане, так это то, что о своих делах он будет говорить, когда сам захочет. Вряд ли в этом мире есть кто-нибудь, кому он доверял бы, как мне, но даже я услышу об этом когда-нибудь в другой раз — если услышу вообще.

— Жизнь слишком коротка, и ты тоже. — Губы Дории дрогнули. — Что бы ни происходило в Эвеноре, не думаю, чтобы это касалось тебя.

Оно могло касаться, а могло и нет. Рассказывали о странных смертях близ Эвенора, о животных, изувеченных так, что это мне напомнило такие же случаи на Той стороне в западных штатах, о появлении из Фэйри драконов и других крупных волшебных тварей, большая часть которых исчезла из Эрена с приходом Людей.

Некоторые из этих рассказов вполне могли быть правда. Джейсон и его спутники убили какую-то огромную тварь во время поиска на Расколотых островах. По описаниям она не была похожа ни на что, мне известное.