Чтение онлайн

— Прекрасно, прекрасно сделано, — почти пропел эльф. — Я свидетельствую: ты разгадала меня.

Она вздернула голову.

— Неискренние поздравления мне ни к чему. Я не прозрела бы сквозь твою личину, не позволь ты мне этого.

— Верно.

Нельзя сказать, что взгляд его был просто покровительственным, как и манеры, когда он сложил руки у пояса и поклонился. Взгляд был пронзительным: мне даже показалось, что он видит насквозь не только мою одежду и плоть, но и самую душу.

— Я — Ваир ип Мелруд, резидент Гильдии магов в блистательном Пандатавэе последние две сотни лет. Меня знают как Ваира Неуверенного. — Губы его покривила улыбка. — По крайней мере думаю, что меня знают под этим прозвищем.

— Годы добры к тебе, — сказала Энди.

— Благодарю.

Поднялся второй, одним движением отшвырнув плащ. Первому он был примерно по пояс: гном. Сперва я подумал, что он не маг: среди гномов маги — редкость, но тут он по-турецки устроился прямо в воздухе, и я переменил мнение. Чтобы просто пользоваться заклинаниями левитации, от мага требуется изрядная сила, и куда большая — чтобы вот так запросто использовать парение для того лишь, чтобы оказаться на одном уровне с Андреа. Это могло быть рисовкой, но гномы рисоваться не любят. Нет, он на самом деле был магом, но не потрудился мастерить себе личину.

Гномам вообще все равно, как они выглядят; ну да о вкусах не спорят.

Этот был уродлив даже для гнома. Чуть пониже Ахиры, но веса примерно вдвое меньшего, и все лицо в глубоких складках. Облезающая кожа не придавала ему особенно здорового вида, но он явно не считал псориаз большим горем.

Большой нос и массивная челюсть придавали Ахире приятно-безыскусный вид, а лицо этого гнома, изборожденное резкими морщинами, казалось вырезанным из старой сморщенной кожи.

— Нареен, — проскрипел он. — Нареен Терпеливый, Нареен Стеклодел. Я прошу тебя сесть с нами.

— Я выслушаю вас, — сказала Андреа. — Скоро.

Она повернулась к третьему. Тот поднялся, как двое предыдущих, сбросил капюшон. М-да... Даже с волосами, стянутыми тугим узлом на затылке, эта волшебница была бы красивой, если бы ее правый глаз не таращился в небо — мертвый и незрячий.

Она раскрыла свой бурый плащ — под ним засияли белые одежды. Несмотря на ее незрячий глаз, я понял, что это значит.

Черт!

— У меня нет ни имени, ни прозванья, — глубоким контральто произнесла она. — Но я из Сестричества Длани.

Еще раз — черт!

Я не люблю целительниц Длани. Это личное — Длань на долгие годы забрала у нас Дорию и никогда не вернула бы ее: ей пришлось вырываться силой, и она едва смогла это сделать. Однажды мы с ней встретились в те времена, и тогда ее ум практически не существовал отдельно, вплавленный в коллективное сознание. Я знаю — это часть их отношения с той Силой, что они называют Целящей Дланью, и это дает им возможность быть проводниками ее благословений и милостей, но я не обязан, чтобы мне это нравилось, и оно мне не нравится.

И еще: говорят, чем больше силы обретает целительница Длани, тем меньше в ней остается от ее личности. Тех, кто занимает у них высокие посты, знают по титулам — от имен своих они отказались. Те, кому полагается в этом разбираться, говорят, что Великая Правящая Мать вообще не личность, а лишь отражение общей души Сестричества. Меня от подобного жуть берет. А кроме того, много лет назад я свел с этой самой Матерью знакомство, и она почему-то сочла, что мой очаровательный эгоцентризм не так уж... гм... очарователен, а я не очень-то уютно себя чувствую рядом с тем, кто наделен могуществом и весьма от меня не в восторге. Это у меня с тех самых пор, как в школе был у меня инцидент с директором по поводу баскетбольного мяча, надутого водородом, и бунзеновской горелки.

Можете назвать меня привередливым.

Андреа показала на лагерь работорговцев:

— А эти?

— Они со мной, — отозвался Ваир. — Мне требовались телохранители, а в Пандатавэе между ними и моей гильдией заключено... долговременное соглашение. — Он склонил голову набок. — Ты, кажется, удивлена, увидев нас здесь? Неужели вы полагали, что будете единственными, кого заинтересуют эти события?

— Я жду здесь уже почти год, — вмешался Нареен. — Питаюсь корешками и листьями, слежу за изменениями внизу и жду возможности узнать больше. — Он показал на мерцающий город. — Когда я прибыл, это было лишь в центре. Немногие...

— Вон. — Ваир ткнул пальцем. — Еще одно.

Я проследил, куда он указывал, но ничего не заметил. Энди тоже.

— Одно — что?

Ваир пожал плечами.

— Кто знает?

Нечто вынырнуло из теней и кануло во мрак. Темное, неповоротливое, едва видимое, появилось — и тут же исчезло.

Нареен долго следил за чем-то, чего я не видел, потом тоже пожал плечами.

— Оно может быть чем угодно. Нечто из Фэйри, обретшее плоть, тень, обретшая личность, миф, ставший реальностью... — Его взгляд цеплялся за взгляд Андреа. — Я видел, как вылетели и унеслись вдаль два дракона, как уходили в ночь, переваливаясь, десяток полудемонов-получудовищ и множество, множество крупных волосатых тварей вроде людей, но уродливее даже, чем люди. — Он взглянул на мерцающий внизу город. — Вот опять! Образ, проблеск, привкус Места, Где Стонут Деревья.

Женщина из Длани ощупала перед собой воздух.

— Возможно. Я уверена — раньше мне было видение луга где-то близ Аэрштина.

Я хотел было спросить, откуда она знает, где именно этот самый луг, но промолчал. Магия есть магия. Она покачала головой.

— Нет, Уолтер Словотский, дело не в ней. Луг окружали карликовые пихты, а они растут только на Аэрштине.

— Так что же там происходит?

Если нужно задать тривиальный вопрос, попросите об этом Джейсона.

Ваир пожал плечами — в который раз.

— Что угодно — вариантов великое множество. Возможно, это просто первый за долгое время пробный шар, попытка выяснить, по-прежнему ли находятся в равновесии силы Фэйри и воля богов. Или кто-то из них, не достигший зрелости... нет, кажется, у меня нет нужных слов. — Он взглянул на меня, потом пробормотал несколько слов, и словно пальцы коснулись моего разума. И только тут до меня дошло, что он говорил по-английски, а не по-эренски. — Возможно, кто-то из них, не достигший зрелости, оказался на свободе, создает разных тварей и выпускает в мир тверди, как ребенок пускал бы по ветру мыльные пузыри. — Он улыбнулся — с печалью. —А возможно, я и ошибся — и это просто еще один раунд давней дуэли двух старых безумцев.