Чтение онлайн

Словно подтверждая это, Эгрант улыбнулся и продолжил:

— Неужели она тебе совершенно не интересна? А ведь я думал, что тебя она заинтересует больше всех. Ну, на счёт Альдана я не сомневался, ему интересны почти все создания противоположного пола.

Альдан пожал плечами, как бы смиряясь и соглашаясь с такой характеристикой собственной персоне.

— Но твоё равнодушие мне не понятно. Учитывая уникальность Рианы.

— Я не пойму, в чём проблема? — настороженно спросил Аккес. Он чувствовал, что здесь что-то не так, и ему это, естественно, не нравилось. — То, что она жрица, не означает, что я так же должен прыгать у её ног и носить ей цветочки, восхищено выслушивая её проповеди о любви и благодетельности. Если ты думал, что она сможет меня изменить, то ты ошибся. Я устраиваю себя таким, какой я есть. Думал, ты это уже уяснил.

Эгрант перестал улыбаться и, слегка нахмурившись, посмотрел на него.

— Давай оставим мои мысли и надежды. А говоря о том, что Риана должна была тебя заинтересовать, я имел в виду только, что она воительница. К тому же, как и ты, сражается двумя мечами.

— И что? — пожал тот плечами. — Можно подумать, я не видел воительниц раньше.

— А как же твои поиски интересных противников? — вмешался Альдан, с насмешкой поглядывая на него. — Не ты ли говорил, что скучаешь по достойным воинам и хорошим схваткам? Как ты там говорил?.. — он уставился в потолок, делая вид, что то-то вспоминает. — "Я этих ваших стражников порешу ложкой в темноте, даже не вспотев".

— И теперь ты предлагаешь мне сразиться с девчонкой? — выпалил Аккес, брезгливо посмотрев на того. — Я с женщинами не сражаюсь, даже если они знают, с какой стороны брать меч.

— Ты забываешь, что она жрица, Аккес, — насмешливо произнёс Эгрант. — А жрицы в совершенстве владеют выбранным мастерством, в котором, по легендам, их не может никто превзойти. Теперь понимаешь? Риана является воительницей, которую, если легенды не врут, никто не сможет победить.

Аккес вдруг дёрнулся, как от пощёчины, и пристально посмотрел на него. Он словно никак не мог поверить в то, что только что услышал, хотя прекрасно знал, что Эгрант не будет ему врать. И с каждой секундой, что он сверлил его взглядом, вокруг возрастало напряжение, не почувствовать которое было просто невозможно.

Однако двое сидящих мужчин с интересом наблюдали за его реакцией.

— Как получилось так, что он только теперь об этом узнал? — вдруг спросил Альдан, немного неуверенно кивнув Эгранту.

— Ещё будучи мальчишкой, я смог убить восьмерых мужчин-воинов, получив всего одно ранение в плечо, — начал монотонно говорить Аккес. — Я сражался с дюжиной подготовленных рыцарей, которые зачищали западные леса, с толпой головорезов, когда мы двинулись к южным племенам, с небольшим отрядом смог взять северную крепость Торкии и без всякой помощи победил Торкийского чемпиона...

— Да-да, мы все в курсе твоих подвигов, — отмахнулся Альдан, который не любил, когда при нём начинают расхваливать кого-то другого, пусть даже это и монотонное перечисление фактов.

— И про ложку я не преувеличивал, — зыкнул на него Аккес. — С той подготовкой, которую проходят местные стражники, я их запросто перебью даже без оружия. — Он повернулся обратно к Эгранту, который невозмутимо сидел в своём кресле и внимательно смотрел на него в ответ. — И тем не менее, вы сейчас утверждаете, что какая-то вооружённая двумя клинками девка может меня запросто убить?

— Ну, может, и не запросто, но, боюсь, что это вполне возможно, — осторожно ответил Эгрант, наблюдая за тем, как у Аккеса от ярости меняется лицо. В конце концов, тот сорвался с места и двинулся к выходу.

— Ты куда? — встрепенулся Альдан.

— Есть только один способ всё выяснить! — рявкнул Аккес, надевая опять на себя маску.

— Они, скорее всего, уже покинули замок! — крикнул ему Эгрант, но тот его не слушал, он стремительно выбежал за дверь, намереваясь непременно догнать эту жрицу и доказать всем, что женщине ни за что его не одолеть, кем бы она ни была.

— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? Вот так вот сказать ему, что какая то девчонка сильнее его? С его-то манией? — хмуро спросил Альдан, с лица которого пропала беззаботная улыбка.

— Когда-нибудь он всё равно узнал бы. Думаешь, лучше было бы, если бы он сразу понял всё? Он тогда не дал бы нам времени поговорить и убедить её помочь нам. К тому же, не думаю, что она убьёт его, а небольшая встряска ему не помешает.

— То есть, ты даже не сомневаешься, что именно она сильнее? — горько усмехнулся Альдан, но Эгрант поднял свои глаза и тот чуть ли не впервые в жизни увидел в них лукавый огонёк.

— Она бессмертна, Альдан. Жрицу невозможно ни убить, ни ранить, пока ее мысли принадлежат Богини.

— Что ты имеешь в виду?

— Девушкам свойственно влюбляться или увлекаться. А когда в жизни жрицы появляется что-то особенное... или кто-то особенный, ее связь с Богиней начинает слабеть.

Эгрант загадочно улыбнулся, глядя куда-то в сторону. Альдана раздражала эта его привычка. Он как будто говорил таким образом "Я знаю то, что ты не знаешь". Правда, как правило, после этого он всегда рассказывал то, о чём думал. Тут уж приходилось просто смиренно терпеть все его театральные приёмы.

Альдан встал со своего кресла, стараясь выглядеть беззаботным, в то время как внутри него всё бурлило, как в штормовом море.

— Жаль, ты раньше меня не просветил на этот счёт.

— Я не сказал тебе по нескольким причинам, — спокойно ответил тот. Эгрант облокотился на ручку кресла и, всё ещё добродушно улыбаясь, посмотрел на него. — И одна из них заключается в том, что никому из нас не выгодно, чтобы она потеряла свои силы. Ну и более простая в том, что твой дар на неё не подействует.

— А ты думаешь, я сам ни на что не способен, даже без этого дара?

Развернувшись, он так же, как и Аккес минутой ранее, пошёл к выходу.

— Ты куда? — спросил Эгрант с лёгким любопытством в голосе.

— У меня есть кое-что, о чём я хотел бы позаботиться.

— Постарайся сделать так, чтобы никто не пострадал.

Альдан обернулся.

— Слишком поздно. — На его лице расплылась дьявольская улыбка. — Ты сам только что столкнул между собой, судя по всему, двух сильнейших воинов. Не думаю, что всё обойдётся без жертв.