Чтение онлайн

— Кое-кто полагает, что вину нужно дать подышать, — сказал он, беря стакан. — Но по мне, оно, бедное, и так ждало достаточно долго и заслужило того, чтобы мы без промедления оценили его. За огонь в твоих чреслах! И чтобы он никогда не обжег тебе пальцы. — Он отпил вина.

Ривен последовал его примеру. Сладкое, с фруктовым привкусом, но очень крепкое, вино обожгло ему горло. Свечи, казалось, вспыхнули ярче.

— Ну, Майкл Ривен, — проговорил Мертах, вдруг посерьезнев, — как тебе нравится Рорим Раларта… и вообще Мингниш?

— Вопрос так вопрос, — Ривен отпил еще вина. Он вовсе не был уверен, что ему сейчас хочется обсуждать с Мертахом эту тему, но Изменяющий Облик не стал дожидаться ответа. Наклонившись немного вперед и упершись локтями в колени, Мертах заговорил сам:

— Когда я был в вашем мире, я увидел твои книги, выставленные в окне магазина. Я их купил. И прочел… Оказавшись у вас, наши люди легко могут читать письмена вашего мира… Я был потрясен. Я испугался, мистер Ривен, потому что я был в этих книгах. И Ратаган, и Байклин, и Варбутт, и сам Рорим Раларта. И знаешь… Ты помнишь, о чем там написано, в твоих книгах?

Ривен старался не встречаться с ним взглядом.

— Помню.

Мертах кивнул. — Ну, конечно, ты помнишь. Ты — Сказитель, и ты их создал, все эти истории.

— И о чем же истории? — без церемоний спросил Ратаган. В его голосе явственно слышалось нетерпение.

Мертах улыбнулся.

— Это летопись истории нашего края: нашествия, войны, интриги, сражения и споры… вплоть до самой Большой зимы. Все основное действие там происходит зимой, зима губит землю, гонит зверей из горных убежищ в долины. Трое героев отправляются в странствие, дабы исполнить свой подвиг и спасти погибающий мир. Они идут на север, в темную пасть пурги.

— И что? — в нетерпении перебил его Ратаган.

— И ничего, мой пивной бочонок. История не закончена. Еще должна быть третья книга, повествующая о спасении — или крушении, надо думать, — мира. — Мертах на мгновение умолк, и на лице его появилась какая-то дьявольская усмешка. — Мы и есть эта троица. Ратаган, Байклин и я.

Ратаган так и застыл, не донеся свой стакан до рта. Потом поглядел на Ривена:

— Понятно.

Ривен залпом осушил свой стакан, — вино тут же ударило в голову, — но он все равно протянул стакан Ратагану, и тот наполнил его по-новой. Лицо великана выражало тревогу, однако больше он ничего не сказал.

— Итак, — продолжал Мертах, — теперь ты, наверное, понял уже, почему и зачем мы притащили тебя в Мингниш, Майкл Ривен. Мы должны выяснить, как твои книги связаны с этой землей. Там, в Зале приемов, ты говорил, что ты создал всех нас. Может быть, это и правда.

— Сумасшедший дом, — огрызнулся Ривен.

Мертах лишь на мгновение задержал на нем взгляд.

— Ты сидишь здесь и пьешь вино в компании людей, которых всегда считал плодом своего воображения. В мире, который по законам вашего мира просто не может существовать. По-моему, такими словами, как «сумасшедший дом», здесь не отделаться. — Мертах вновь улыбнулся, но только губами: глаза его были серьезны.

— Я согласен с Байклином в том, что поворотным моментом явилась гибель твоей жены. Смерть ее вызвала в Мингнише те изменения к худшему, которые происходят в твоей истории. Ее смерть открыла ту первую Дверь, разорвав ткань пространства между вашим миром и нашим.

— А до этого? — спросил Ривен. — Ваша история?

— Точно такая, как ты описал, — признал Мертах. — Есть какие-то мелкие различия, конечно, — само название Мингниш, к примеру, — но в большинстве своем твои описания этой страны, ее людей, и событий очень точны.

— Гип-гип-ура, — пробормотал Ривен.

— А какая она была, Майкл Ривен, твоя жена?

Кажется, кто-то уже задавал ему этот вопрос. Он помотал головой. Он не хотел сейчас думать об этом. Потом — да, но не сегодня.

— Забудем об этом.

Мертах мрачно взглянул на него.

— Она может быть здесь.

— Она мертва! — простонал Ривен в ответ и хлебнул еще вина. Пламя свечей наполняло комнату неверным светом, и лишь за окном сгустился мрак ночи. Где-то там, в темноте, была Дженни. Он вновь ощутил давно знакомый уже приступ тоски с яростью пополам. Дженни, которая не узнала его тогда в доме. Которая от него убежала. Но все равно — Дженни, его жена.

— Я согласен с Байклином в том, что неестественная эта зима прекратилась, едва ты покинул свой дом… Едва ты оставил все воспоминания позади и, — кто знает? — может быть, даже обрел некоторый покой. То есть, что получается? У тебя улучшается настроение, а у нас тут начинает сиять солнце. Но посевы уже погибли. Этой зимой все равно будет голод. И кровожадные дикие твари все еще ходят по нашей земле, бесчинствуя и убивая. Когда, в свое время, настанет сезон холодов, первыми поумирают старики и ребятишки. Так что Долам, по крайней мере, уже нанесен невосполнимый урон.

Ривен поник головой.

— Ну так что ты теперь ждешь от меня? Я всего-то и сделал, что написал пару книг, а потом у меня погибла жена, и я сам разбился. Не могу я приказывать своим чувствам. Вы хотите от меня невозможного… В это невозможно поверить, — закончил он жалобно.

— Невозможно поверить! — воскликнул Мертах. — Вот ты сидишь здесь, среди нас! И не можешь поверить?

— Потому что все это как будто из книги.

— Это и есть из книги… из твоей, между прочим, книги! Пока ты забавляешься своими сказаниями, наши люди умирают. По-настоящему!

Они молча смотрели друг на друга. Волки Мертаха напряглись и выжидающе застыли, навострив уши, на полу у двери. А потом глухой бас Ратагана прервал тишину:

— Боги вышние, у меня в животе так и крутит, словно маслобойка работает. А и крепкая ж гадость, это винцо. Верно, не стоило мне изменять старому доброму пиву.

И Мертах и Ривен поглядели на Ратагана с выражением, больше всего похожим на облегчение. Он хмурился, осторожно поглаживая свое пузо.

— Но, наверное, я все же выживу. — Он поглядел на Ривена с Мертахом и расплылся в улыбке. — Я что, помешал вашему серьезному разговору?