Путь к вершине

Первые три рабочих дня ощущались так, будто Хару пробирался через шторм. К воскресенью он чувствовал себя невероятно уставшим, даже не смог встать на пробежку. Удивительно, но и будить его не стали. Он спустился вниз, когда было уже десять утра. Застал домашних за игрой в Blue Marble — это корейский аналог Монополии.

— Ты проснулся! — обрадовался Хансу.

— Доброе утро, — хрипло проговорил Хару. — Я едва помню, как выключил будильник… меня никто не пытался будить?

— Три дня спать по несколько часов! Конечно, ты его выключил. Хоть немного выспался? — спросила бабушка.

Хару неуверенно пожал плечами:

— Вроде, да. Мне нужно попить.

Он все еще сонно прошел на кухню, один за другим выпил два стакана воды. Даже взбодрился. Тихо играла музыка, в гостиной папа спорил с Хансу о каком-то этапе игры, а бабуля уже вышла на кухню, к Хару.

— Точно выспался? — участливо спросила она. — Я за тебя переживала, столько работал…

— Все в порядке, — уверенно ответил Хару, — Думаю, дальше будет чуть проще. В эти дни было очень много новой информации, я устал не столько физически, сколько морально.

Бабуля тепло ему улыбнулась, а потом задала ожидаемый вопрос:

— Ты голодный?

— Странно, но нет. Я пойду… хоть зарядку какую-нибудь сделаю. Умоюсь. Вещи соберу. И как раз обед.

Бабуля согласно кивнула. Хару налил себе еще воды и пошел обратно в комнату, по дороге потрепав брата по голове.

Хару специально оставил дверь в комнату открытой, чтобы слышать, о чем разговаривают домашние на первом этаже. Но там ничего особого не происходило, только иногда Хансу издавал громкий победный клич. Кажется, сегодня мелкому очень везет.

Из вещей Хару с собой возьмет только нижнее белье и пижамы — новый гардероб и так остался в общежитии. Но еще нужно брать книги, канцелярские мелочи, косметику, подушку, те же полотенца, еще и плед на всякий случай. Барахла набирается прилично. Сначала он думал, что не будет перевозить в общежитие так много вещей — близко же до дома, какой в этом смысл? Но эти три рабочих дня очень четко показали, что постоянно ходить домой он не сможет.

Это огорчало, на самом деле. И не только из-за бабулиной стряпни. Есть множество вещей, по которым он будет скучать. По вечерним прогулкам в супермаркет с мамой — она рассказывает о том, что случилось на работе, так весело, что Хару всегда много смеется. Или по игре в шахматы с Хансу — тот обычно выигрывает, но играть с ним все равно интересно. А еще будет не хватать разговоров с дедушкой. Несмотря на возраст, он не потерял ясности ума. Пожилые люди часто рассказывают одно и то же, словно мысленно ходят по самым важным моментам своей жизни. Дедуля же редко повторяется в своих историях. Он вообще очень «вкусно» рассказывает. Из-за того, как он описал свой медовый месяц с бабулей, Хару теперь хочет на Чеджу. И еще посетить ту деревню, где вырос его прадедушка. И пройтись по той земле, что когда-то принадлежала его семье… С дедушкой интересно. Жаль, что не получится разговаривать с ним постоянно, как было во времена, когда Хару залечивал последствия школьной травмы.

Ближе к обеду Хару собрал все вещи, уложил их в чемодан и несколько пакетов. Комната сразу стала выглядеть нежилой, хотя в ней все еще оставалось много вещей. Та же стопка старых школьных учебников — Хару ее на разобрал. В шкафу его вещи, кровать застелена, на полках книги. Просто… это все вещи прежнего Хару. Того парня, который постоянно сбегал в вымышленные миры и не особо задумывался о собственной жизни.

Внизу было тихо. Игра в Blue Marble традиционно закончилась семейной ссорой — папа был недоволен тем, что Хансу сегодня выиграл несколько раз подряд. Хару вообще начинало казаться, что отца к любым играм подпускать нельзя, он, кажется, даже от «камень-ножницы-бумага» беситься будет.

Мама и Хансу, в итоге, ушли в магазин. И чтобы отец остыл, и что-нибудь вкусненькое купить. Бабуля хлопочет на кухне. Дедушка сидит в кресле со старым планшетом — там он читает новости и некоторые книги. Хару рассеянно подумал, что нужно дедуле купить планшет получше. Не обязательно такой же навороченный, как у Хару, а просто что-то поновее. Дедулин страшно зависает.

Он сел на диван, с наслаждением вытянув ноги.

— Все вещи собрал? — тут же отложил планшет дедуля.

— Вроде бы, да. Остатки одежды, косметика, все для школы, подушка, гитара. Так, по мелочам.

Хару на колени запрыгнул Куки и осуждающе на него посмотрел — словно требовал возместить долг за три дня игнорирования. Хару с улыбкой начал гладить прилипалу, который тут же громко замурчал.

— Вам уже озвучили расписание на неделю? — спросил дедушка.

— С понедельника по четверг — школа и репетиции танцев. Мы, оказывается, будем выступать на церемонии награждения. Название группы объявят накануне премии. В пятницу начинаются съемки для дебюта. Насчет личного расписания — не помню. Вроде, все остальное будем делать позднее, ближе к дебюту. Надеюсь, что на неделе смогу к вам приходить…

Последнее он добавил неуверенно. На самом деле, до церемонии чуть больше двух недель. Обычно именно столько у них было на подготовку номера на шоу, но тут-то все сложнее. Три дня в неделю они будут на съемках, остальное время — в школе до трех часов. Времени немного. Вполне вероятно, что репетировать, в итоге, будут по ночам. И это если нет личного расписания.

— Черт! — вспомнил Хару, — Еще и уроки вождения должны на этой неделе начаться!

Он устало потер лоб. Он вообще выживет с таким графиком? А ведь ему еще нужно тренировать вокал и выносливость — как он потом вживую будет петь то, что записали с Роуном?

— И куда я полез? — с легким смешком в голосе спросил Хару.

Дедуля улыбнулся:

— И что, имей ты возможность отмотать все назад — поступил бы иначе?

Хару задумался. Выступления на Мёндоне, уроки актерского мастерства с Тэюном, знакомство с Шэнем, сценический кураж, любовь фанатов, первые заработанные деньги… Нет, не отмотал бы. Сложно, конечно. Но произошло слишком много хорошего.

— Нет, я просто ною и жалуюсь, — печально вздохнул Хару.

С кухни послышался тихий смех бабули, да и дедуля широко улыбнулся.

— Должен признать, что сцена тебе к лицу, — неожиданно сказал дедушка. — Я до сих пор не в восторге от того, что ты пошел по пути публичности, но со стороны кажется, будто ты рожден для сцены.

Хару признался:

— Так сцена мне и нравится. Это… я даже не знаю, как описать. То, что зрители в зале меня поддерживают, что они мне рады — непередаваемые чувства. А еще мне в студии работать нравится. Даже с Роуном, которого адекватным ни один психолог не назовет. Я даже от танца начал получать удовольствия. Мне не нравится только то, что сцены напрямую не касается… ну, и еще сроки. Постоянно нужно куда-то ездить, вечно какие-то ограничения, условия, все нужно было сделать еще вчера. И самое ужасное — это нормально. В том смысле, что все менеджеры говорят, что эта гонка является чем-то обыденным в индустрии развлечений.