Чтение онлайн

— О, пополнение! Вас сюда за что определили? — обрадовался нашему появлению сидевший у противоположного борта человек, каторжанское клеймо на щеке у которого не могла скрыть даже густая борода.

— Да ни за что! — Я приподнялся и почесал нос о правое запястье.

— Бывает, — понятливо кивнул тот и замолчал.

— И сколько сейчас ни за что дают? — непонятно с чего решил продолжить расспросы мой второй сосед.

— Я до стольки считать не умею.

Смерив его оценивающим взглядом — ну никак не походит этот хлыщ в рваной сорочке на голое тело на серьезного человека, — я отвернулся и закрыл глаза. Хоть подремлю, пока возможность есть. Ночью дознаватели, сволочи, поспать так и не дали.

Сколько мы еще простояли, даже не скажу — задремать удалось практически моментально. Проснулся я, когда фургон тронулся с места: меня качнуло, и кандалы больно врезались в натертые запястья. Видимо, больше лейтенанту удача так и не улыбнулась — между нами и задним бортом разместились только два пехотинца, а новых заключенных не появилось. Хотя, может, их просто в другой фургон определили.

— И куда нас сейчас? — угрюмо поинтересовался Арчи у сидевшего напротив меня бородача.

— Форт Норгвар, — процедил сквозь зубы тот и отвернулся.

Посмотрев на меня, Арчи удивленно приподнял брови, но я лишь покачал головой: не сейчас. Норгвар. Это название было определенно мне знакомо, вот только ничего конкретного припомнить так и не удалось. И ведь даже не вспомнить, кто мне про него что толковал…

— Что он сказал? — Шутник дотянулся до задумавшегося Арчи носком сапога.

— Нас везут в Норгвар. Это форт на самой границе с Долиной Кедров.

В этот момент фургон резко затормозил, но недовольные крики и проклятия моментально стихли, стоило одному из пехотинцев постучать в борт весьма увесистой на вид дубинкой. Забравшийся внутрь тюремщик, сверяясь со списком, пересчитал заключенных по головам, что-то у себя пометил и выпрыгнул наружу. Раздался скрип поднимающейся решетки, и вскоре колеса фургона вновь запрыгали на ухабах.

Как оказалось, дремать в стоящей повозке было куда сподручней, чем в повозке, то и дело подскакивавшей на рытвинах и ухабах. Кисти рук вскоре онемели, а ногти приобрели непередаваемый молочно-синюшный оттенок.

Шутник первое время еще порывался расспрашивать Арчи, но вскоре, поняв, что ничего конкретного тот сказать не в состоянии, сосредоточился на разглядывании мелькавшего в узкой щели-оконце придорожного пейзажа. Время от времени он что-то бормотал себе под нос — то ли ругался, то ли молился. Слов разобрать не удалось.

И так всю дорогу. Несколько раз мне удавалось задремать, но вскоре рывки кандалов и ругань Шутника прогоняли сон. И чем дальше мы отъезжали от Логвара, тем сильнее становились рывки и громче звучали богохульства Габриеля. Так что, когда возница остановил лошадей и пехотинцы, лязгнув задвижками, откинули задний борт, я даже обрадовался. Заглянувший внутрь долговязый капрал приказал разомкнуть замок, запирающий тянувшуюся вдоль противоположного борта цепь, и несостоявшиеся каторжане по одному начали покидать фургон. Снаружи сразу же раздался лязг сбиваемых кандалов, и вскоре один из пехотинцев закинул обратно целую охапку цепей.

Очередь до нашего ряда дошла не скоро, и, когда цепь оказалась разомкнута, Шутник выпрыгнул наружу с обвисшими, словно плети, руками. Я выбрался следом и начал дуть на сбитые в кровь запястья, но какой-то солдатик в новеньком камзоле расцветок пехотинцев Ранлоу тут же подтащил меня к обнаженному по пояс кузнецу, который как раз закончил сбивать кандалы с Арчи. Мускулистый крепыш был, несомненно, мастером своего дела и избавил меня от порядком надоевших железяк всего за несколько ударов.

Разминая затекшие кисти, я отошел в сторону и огляделся по сторонам. Как оказалось, фургон загнали во двор какого-то провинциального гарнизона. Это и есть тот самый Норгвар? Похоже на то. Внутренние ворота были заперты, а внешние распахнуты настежь, но решиться на побег мог только самоубийца: помимо наших сопровождающих и хорошо вооруженного караула на стенах крепости несли дежурство арбалетчики.

Лучи заходящего солнца сверкали на металлических пластинах дублетов и начищенных до зеркального блеска саладах стрелков, но затрясло меня вовсе не от этого: на укрепленных над внутренними воротами пиках торчало несколько десятков отрубленных голов. И одна из них, скалившаяся сведенным предсмертной судорогой ртом, еще совсем недавно сидела на плечах рыжеволосого эрла Майторна, утащи тень во тьму его душу…

— Эй, мальчик. — Сильный толчок в спину выбил из меня совершенно неуместный сейчас вопрос о судьбе Катарины. — Скидывай камзол, не по размеру он тебе.

Я резко развернулся и уставился на вплотную придвинувшегося ко мне бугая с вырванными ноздрями.

— Чего зенки вылупил? Скидывай камзольчик, говорю, — ощерил тот гнилые зубы.

Не произнеся ни слова, я быстро стрельнул глазами по сторонам, пытаясь определить, смотрят ли на нас караульные. Вроде нет: сопровождающие из тюрьмы треплются с солдатами гарнизона, капрал пытается пересчитать заключенных из второго фургона, а пехотинцам тоже не до того — им бы никого, кто сдернуть попытается, из виду не упустить.

— И порты скидывай, — видимо, приняв мой взгляд за проявление неуверенности, начал куражиться бугай и для подкрепления своих слов пихнул меня в грудь.

Молча ткнув растопыренными пальцами ему в глаза, я быстро отошел от упавшего на колени выродка и пошел искать Арчи и Шутника. И куда они запропаститься могли? А! Слышу голосок знакомый. Точно: это ж Габриель всех чертей поминает. Чего опять приключилось? Как оказалось, ничего серьезного: просто Арчи, обрывками тряпок заматывая ему стертые в кровь запястья, немного перестарался и теперь был вынужден выслушивать не слишком лицеприятное мнение о своей родословной.

— Чего орешь? — остановившись рядом, угрюмо уставился я на Шутника. — Самое веселое только начинается.

— Иди ты, — зло прошипел тот. — Ни черта веселого не вижу.

— Да ну? — усмехнулся я.

— Хватит лаяться, что делать будем? — встал между нами Арчи.

— Что скажут, то и будем, — хмыкнул Габриель. — Или ты считаешь, у нас есть выбор?

— Стройся! — неожиданно низким голосом заорал долговязый капрал, который успел разобраться с первой партией заключенных. — Стройся в шеренгу, сукины дети!