Чтение онлайн

— Позвольте нам, в свою очередь, выразить ее высочеству свое восхищение, — произнес на чистом эсилийском наречии всеобщего вежливый голос, заставивший Эйриэн вздрогнуть. Нет, в нем не было ничего зловещего или настораживающего, кроме того, что он слишком хорошо говорил на языке ее страны. И еще: говоривший словно видел все происходящее насквозь, даже истинную правительницу, спрятавшуюся за креслом, и относился к этому фарсу с легкой иронией.

Обгоняя кортеж, Эйриэн успела детально рассмотреть всех его участников, и сейчас ей стало нестерпимо любопытно, кто же это говорит. Она подползла к резной ручке трона, аккуратно отодвинула край пышного платья принцессы и увидела зал как на ладони.

— Позвольте представиться… — слегка поклонился высокий статный орк.

Благородная осанка, хорошо поставленный голос, пронзительный острый взгляд — все выдавало в нем опытного политика. Черные волосы с коричневым отливом легкими волнами спускались на плечи, обрамляя лицо прямоугольной формы с резкими скулами и тяжелой, слегка выдвинутой вперед нижней челюстью; темные глаза из-под нависших густых бровей смотрели зорко и спокойно. Большой, даже для данного лица, крючковатый нос придавал его обладателю сходство с хищной птицей — опасной, умной и завораживающе прекрасной во время своего смертоносного полета к жертве. Эйриэн поняла, от кого все это время исходила волна магии, которую она подспудно ощущала с начала разговора.

— Мое имя — Дэрк Таупар, я — переводчик маркиза Орнекса рэк тэ Шеку, [4] посла короля Юргантта Шестого, — продолжал орк.

Из толпы гостей, церемонно поклонившись, вышел наполовину орк, наполовину гоблин.

Эйриэн тихонько прыснула в ладошку. Может быть, Дэрк Таупар и был хорошим политиком, но не лучшим, чем она.

Облик посла резко контрастировал с обликом его переводчика. Если последний в своем строгом коричнево-черном костюме являл собой образчик элегантности, то маркиз более походил на разряженного дворового петуха бойцовской олгарийской породы. От его наряда из ярких блестящих тканей не просто резало глаза, их слепило, будто от яркого солнца, — так много на нем было золота, серебра и драгоценностей.

Эльфийка прищурилась, разглядывая посла. Казалось, что на его некрасивом лице отразились пороки обеих рас, представителем которых он являлся: непроходимая глупость, самоуверенность, жадность, злоба и прочие многочисленные недостатки орков и гоблинов.

«Ясно, кто из этих двоих настоящий посол», — подумала про себя королева.

Орнекс рэк тэ Шеку прокаркал что-то на своем резком орочьем языке.

— Господин посол говорит, что слухи о красоте вашего высочества сильно преуменьшены — вы еще прекраснее, — с легким поклоном пояснил переводчик.

Эйриэн поморщилась: Дэрк Таупар мог нести какую угодно чушь, она все равно не понимала ни слова, равно как и остальные, маркиз говорил на чистейшем орочьем, а не на адаптированном к всеобщему языку наречии.

— Мы рады видеть послов Пошегрета, — с достоинством ответила Милена. — Жители вашего королевства редко посещают Эсилию.

— Я смею надеяться, что после нашего визита это будет происходить чаще, — перевел орк карканье своего подопечного с таинственной улыбкой на тонких губах.

Королева, насмотревшись на послов, вернулась обратно за трон, и их дальнейший визит превратился для нее в отдельные реплики. Но это ее не расстроило: обладая безграничной фантазией, действия Эйриэн додумывала сама. Благо их набор был ей до оскомины известен с раннего детства.

К примеру, сейчас Милена улыбнулась, а сейчас посол поклонился, а вслед за ним — переводчик. Потом они снова поклонились, а Милена вежливо улыбнулась. И так — бессчетное количество раз. С ума сойти можно!

Свободолюбивая и непоседливая эльфийка терпеть не могла все эти приемы, многочисленные правила, этикеты, ритуалы. Но больше всего она не любила общения с послами. Ну не могла она понять, почему о цели визита, даже если это объявление войны или смерть правителя, нужно сообщать только в средине третьего дня пребывания и не минутой раньше. И почему она должна все эти дни развлекать своих возможных врагов, не занимаясь ничем более?

Объяснение Николо, что таковы обычаи и все их соблюдают, Эйриэн не устраивало, поэтому она придумала спихнуть все ритуальные действия по приему послов на Милену. К тому же та, в отличие от королевы, дворцовые сборища просто обожала.

К Эйриэн подбежала мышка, осторожно понюхала мысок ее запыленного сапога и, поднявшись на задних лапках, запищала, выпрашивая еду. Девушка осторожно протянула ей остатки яблока. Зверек схватил подношение и, пока эльфийка не передумала, поспешил скрыться, ловко юркнув куда-то под пол.

Эйриэн с ужасом представила, что бы сказал Николо, узнав об этом ее поступке: «Опять грызунов изволите разводить, ваше величество! Они нам скоро все зерно в амбарах сгрызут! Даже придворные маги не знают, что с ними делать, не говоря уж о придворных котах, а ты подкармливаешь этих мелких тварей!» Королева поежилась, затем потянулась, повращала ступнями, разминая затекшие ноги.

«Что-то слишком затянулась официальная часть», — подумала она с тоской, прислушиваясь к обмену любезностями между орками и Миленой.

Посол опять что-то говорил. Эйриэн возвела глаза к небу, ожидая, когда же оно смилостивится над ней.

— Наш государь прислал вам дары, титен-королева, с глубочайшим выражением почтения и уважения. — Речь переводчика текла заливистым ручейком.

Эльфийка встрепенулась и не забыла поблагодарить небо за внимание, проявленное к ее персоне. Передача даров означала окончание ритуала приветствия. К тому же подношения зачастую имели тайный смысл, и по ним можно было догадаться о цели посольского визита.

Прогромыхали шаги слуги, вслед за ними возле трона раздалось тихое шуршание. Меха и ткани — предложение о торговле. Выгодно и привычно. С Эсилией желает торговать любое государство даже за пределами западных стран.

Еще шаги до трона, щелчок, переливчатый негромкий звон. Ларец с золотом и драгоценностями — материальное выражение уважения и почтения к правителю посещаемой страны. А скорее, дань традициям. Подношение драгоценностей давно утратило свое изначальное значение, сейчас их дарили всем, кому ни попадя: королям, герцогам, маркизам и даже баронам. Особые оригиналы делали это перед тем, как убить одариваемого — и правила приличия соблюдены, и тратиться не приходится.