Чтение онлайн

— Спасибо, — пробормотала Лэйси. — Как ты думаешь, сколько времени потребуется людям из Юмы, чтобы добраться сюда?

— Не знаю, — отрывисто ответил Мэтт. — Я не собираюсь ждать, пока меня найдут.

— Что ты имеешь в виду?

— Я ухожу. И сделаю это рано утром.

— Уходишь? Но куда ты пойдешь?

— В Солт Крик. У меня там есть незаконченное дело.

Лэйси нахмурилась.

— Но ты же не собираешься всю дорогу идти пешком? — воскликнула она — Ты слишком слаб.

— Я и не пойду.

Некоторое мгновение Лэйси думала и даже открыла рот от удивления, когда до нее дошло.

— О нет, — сказала она, качая головой. — Ты не заберешь мою лошадь.

Мэтт медленно кивнул.

— Твою лошадь и тебя. Лэйси снова покачала головой.

— Нет, я следую за своим отцом. И мне нет никакого дела до того, что ты собираешься делать.

— Боюсь, в данном случае у тебя нет выбора, — сказал Мэтт решительно.

— В самом деле? — резко возразила Лэйси. — Хорошо, мы еще посмотрим.

С этими словами она побежала к Синдер, резко схватила поводья и прыгнула на спину кобылы, собираясь ускакать как можно быстрее от Мэтта Дрего.

Но руки Мэтта схватили ее за талию и стащили со спины лошади.

— Отпусти меня! — закричала Лэйси и начала бить его своими маленькими кулачками. — Отпусти меня сейчас же!

Мэтт еще сильнее прижал девушку к себе, стараясь избежать ее злых кулачков. Он выругался, когда она ударила его по носу. Она открыла рот, заметив тонкую струйку крови, текущую из ноздрей Мэтта. Боже мой, она разбила ему нос! Хорошо, так ему и надо!

— Пусти меня! — потребовала она.

Он все еще держал ее, и она начала пинать его ногой.

— Будь ты проклята, маленькая ведьма! Прекрати, пока я не положил тебя на колено и не научил кое-каким манерам.

— Манерам! Как бы я хотела быть мужчиной, Мэтт Дрего! Я бы научила тебя некоторым манерам! — закричала она и внезапно набросилась на него, ударив кулаком в раненое плечо изо всей силы.

Мэтт сразу отпустил ее. Отвратительные ругательства вырвались из его уст, когда острые копья боли прошлись сверху вниз по его руке.

Триумф Лэйси мгновенно превратился в момент раскаяния, когда она увидела, как побледнело лицо Мэтта, и заметила кровь, сочившуюся сквозь повязку на его плече.

— О, Мэтт, — пробормотала она, раскаиваясь — Извини. Дай взглянуть на твою руку.

Он не стал спорить, со стоном присел, сжав зубы. Глаза его потускнели от боли.

— Тебе больно? — взволнованно спросила Лэйси.

— А как ты, черт тебя побери, думаешь? — заскрежетал он зубами.

Лэйси осторожно сняла промокшую повязку. Рана снова стала кровоточить, и все по ее вине. Тихо укоряя себя за то, что нечестно воспользовалась преимуществом над ним, она сделала чистый перевязочный материал и прижала его к ране, затем перевязала ее полоской чистой ткани.

— Извини, Мэтт.

— Извини и ты меня, — сказал он и до того, как Лэйси полностью осознала, в чем дело, схватил ее руки и связал их вместе окровавленной повязкой, которую она сняла с его руки.

— Как ты смеешь! — гневно закричала Лэйси — Ты, презренная свинья! Надеюсь, что тебя повесят! Дважды!

— Мне нужна эта лошадь, Лэйси, — спокойно сказал Мэтт. — Я не могу оставить тебя одну. И я не собираюсь провести остаток жизни, морозя свои пятки в Юмской камере за то, чего я не делал.

Лэйси повернулась к нему лицом.

— Разве не все заключенные клянутся, что они не виноваты?

— Я не знаю о ком-либо еще. Я знаю, что не убивал этого ребенка. — Он печально покачал головой. — По крайней мере, я абсолютно уверен, что не убивал.

— Абсолютно уверен?

— Я был пьян. Но, черт побери, я не мог убить человека и забыть это. Я никогда не напивался до такого состояния.

— Что ты будешь делать со мной? — спросила Лэйси, потянув за повязку, которая стягивала ее запястья.

— Заберу тебя с собой в Солт Крик, а потом ты будешь свободна.

Лэйси покачала головой, слезы катились по ее щекам.

— Нет, Мэтт, пожалуйста. Я должна спасти своего отца. Разве ты не понимаешь? Я должна найти его. Он единственный, кто остался из моей семьи. Я не могу провести остаток жизни в неведении, что случилось с ним, не зная, жив он или мертв.

Мэтт почувствовал, как у него дрогнуло сердце, когда он посмотрел на Лэйси. По ее щекам катились слезы, руки были связаны окровавленной повязкой, глаза широко открыты и умоляли его. Как он мог ей отказать! Ведь она спасла ему жизнь. А что, если бы его отца забрали индейцы? Разве не свернул бы он небеса и землю, пытаясь спасти его? Почему Лэйси Монтана должна чувствовать по-другому только потому, что она девушка?

Вздохнув, Мэтт сдался.

— Хорошо, Лэйси. Я помогу тебе найти отца. Мы поедем с первыми лучами солнца.

— Спасибо, Мэтт. Развяжи меня, пожалуйста.

— Нет.

— Почему?

— Я буду спокоен, зная, что ты не сможешь убежать.

Лэйси несколько минут ругалась, обзывая Мэтта Дрего отвратительными словами, какие приходили ей на ум, но он не изменил своего решения. В конце концов она опустилась на свои одеяла, кипя от злости. Нахал! Связал ее как преступницу!

Ее глаза сверкали от гнева, а он заботливо укрыл ее одеялом.

— Спи крепко, — пробормотал он и улыбнулся, когда она показала ему язык.

Мэтт Дрего слез с лошади и стал исследовать землю, его глаза сосредоточенно сузились. След трехдневной давности, но все еще хорошо был виден. Индейцы шли неторопливым, размеренным шагом по направлению к югу. Ройс Монтана едва тащился, но был жив.

Мэтт нахмурился, вскочив в седло. «Мы затеяли бесполезное дело, — со злобой подумал он. — Даже если и найдем лагерь индейцев, у нас почти нет шансов спасти отца Лэйси. У нас нет оружия, кроме ножа, который я нашел у одного из убитых охранников». Он сомневался, что человек, вооруженный ножом, сможет испугать индейцев. Апачи были выносливыми и жестокими. Они питали мало уважения к кому-либо или чему-либо, что не принадлежало Динеям, Народу, как они себя называли. Их мужчины были самыми грубыми и беспощадными, самыми воинственными из всех племен юго-запада. Они ели конину и часто загоняли лошадь до смерти, а потом ели тушу. Только к детям апачи были добры. Индейцы приветствовали приход в их племя детей любой расы, принимая их, как родных. Их женщины занимались вигвамом, оберегая там оружие воинов. Они поднимали детей и часто боролись на стороне своих мужей, так же храбро и бесстрашно, как мужчины.