Чтение онлайн

— Ну что, ты снова с нами? — спросил жрец.

— Великий Господин всегда с нами, — сказала она. В толпе кто-то присвистнул от изумления. Несколько человек рассмеялись. Второй жрец, подскочив к Паксенаррион, дважды ударил ее по бокам.

— Судя по твоим шрамам, не слишком-то он защищал тебя. Я даже готов предположить, что ты уже побывала в руках верных слуг нашего Повелителя.

— Нет, — ответила Пакс. — Это следы работы Ачрии. Жрец изо всех сил ударил ее кулаком в живот.

— Не произноси этого имени вслух, недостойная! Пакс, восстановив дыхание, прохрипела:

— Ты… ее… боишься…

Еще один удар в живот, а затем другой — в лицо. Потом жрец схватил лежавший на полу колючий кнут, которым до того он избивал ребенка, и показал это страшное орудие Пакс.

— Я думаю, что это научит тебя уважению к нашему Повелителю. Он сильнее Повелительницы Паутины и, в отличие от нее, не выпускает попавших к нему в плен врагов.

Жрец хлестнул кнутом по ногам Пакс, затем по животу. Потом он зашел ей за спину, и пять ударов вспороли кожу. Кровь потекла по спине Паксенаррион, по ногам, закапала на пол. Пакс стиснула зубы, пытаясь противостоять дикой боли. Прежде чем боль хоть чуть-чуть отступила, мучители перешли к следующей пытке. Из жаровни щипцами были извлечены раскаленные цепи. Одной из них жрецы обмотали талию Пакс. Затем намотали две другие ей на ноги от колен и ниже. Пакс почувствовала запах паленой кожи.

Зрители, избранные жрецами, вновь были приглашены на помост принять участие в издевательствах. Многим мужчинам не терпелось воспользоваться возможностью утолить свою похоть, но, заметив, как кто-то потянулся к застежкам на штанах, жрец остановил его жестом и сказал:

— Еще рано. Подожди, всему свое время, а пока радуйся тому, что тебе дозволено.

Поднявшиеся на помост стали бередить раны Пакс, ковырять их пальцами и, подражая жрецам, тыкать ее в самые болезненные синяки и ссадины. Паксенаррион увидела, как один из них облизал палец, вымазанный в ее крови. От этого ее чуть не вывернуло наизнанку. Жрецы рассмеялись.

— Что, нравится? Ничего особенного, кровь как кровь, можете попробовать!

Многие действительно стали тотчас же мазать ладони и пальцы ее кровью и облизывать их. Пакс вдруг вспомнила, скольких солдат противника довелось ей убить в бою. Сколько крови — чужой крови — довелось ей пролить. Но никогда в жизни ей и в голову не приходило попробовать на вкус эту кровь. Никогда она не слышала и о том, чтобы другие солдаты проявляли такую бессмысленную жестокость.

При этом, как она заметила, многие из тех, кто находился в зале и даже был приглашен принять участие в пытках, выглядели еще более напуганными, чем раньше. Им явно не доставляло удовольствия то, в чем они участвовали. Они опускали головы и старались не глядеть ни на Пакс, ни на жрецов. Прошло довольно много времени до того, как жрец приказал всем снова спуститься с помоста в глубину зала.

Жрец, который был выше ростом, щипцами вынул из жаровни раскаленную металлическую пластину.

— Теперь, когда ты отмечена печатью Лиарта, — сказал он, — мы не должны особенно портить твою внешнюю красоту. Но если мы украсим тебя хорошими ожогами вот здесь, — с этими словами он приложил пластину к внутренней стороне бедра Пакс, — твоя внешность не пострадает, но ты никогда не сможешь ездить верхом, да и ходить будешь с огромным трудом, хромая и переваливаясь. — Последних слов мучителя Пакс уже не слышала. Не знала она и того, насколько глубоким был полученный ею ожог. Ей казалось, что пламя охватило всю ее ногу.

— У нас еще кое-что приготовлено, — доверительным тоном сказал второй жрец. — Если мы испробуем на тебе все телесные пытки, боюсь, ты уже не сможешь оценить наше мастерство в причинении душевных страданий. Я предлагаю на время переключиться и заняться твоими чувствами и убеждениями.

По его команде двое охранников вышли через одну из дверей и вскоре вернулись, втащив в зал девочку-подростка, совершенно незнакомую Пакс. Судя по ее одежде, она была прислугой в каком-то богатом доме. В рот ее был засунут кляп, а руки связаны за спиной. Как только жрец вынул кляп у нее изо рта, девочка громко закричала.

— Заткнись! — еще громче крикнул жрец и хлестнул ее по лицу. — Издашь еще хоть звук, я… — Он счел ненужным конкретизировать угрозу. Девочка и без того замолчала и лишь полными слез глазами следила за каждым его движением. Жрец обернулся к Паксенаррион.

— Время от времени мы берем очередную жертву прямо с улицы, — сказал он. — Эта девчонка слишком поздно гуляла в темном переулке. Мы решили не отказывать себе в удовольствии заполучить очередную жертву.

Только в этот момент девочка увидела истерзанную, привязанную к перекладине Пакс. Ужас исказил ее лицо, и она дернулась, словно пытаясь убежать. Один из стражников заломил ей руку, и девочка, осев на пол, сдалась, подчинившись грубой силе.

— Ну что, паладин, предлагаю тебе другую сделку, — объявил жрец. Пакс промолчала. — Итак, ты обязалась радовать нашего Повелителя пять дней и пять ночей. Прошло совсем немного времени, и у нас есть еще пять дней и четыре ночи, чтобы испробовать на тебе все самые изощренные пытки. Но если ты согласишься с тем, что наш Повелитель всесилен, нам не придется калечить эту девочку, доказывая тебе его могущество и свое мастерство. Если же ты будешь неразумно упорствовать в том, что твои боги, как ты их называешь, более могущественны, нам придется доказать их и твое бессилие, заставив страдать этого ребенка. Ведь не мы, а ты называешь своего Геда спасителем беззащитных. Ты называешь себя его паладином. Может быть, это и так, но даже ты, паладин так называемого защитника несчастных и отчаявшихся, сможешь спасти ее только именем нашего Повелителя.

— Я прошу вас… — Голос девочки был слаб и едва слышен, но глаза ее смотрели прямо в глаза Пакс. — Пожалуйста, сделайте то, что они говорят. Не позвольте им…

Пакс отвернулась, посмотрела в толпу почитателей Лиарта, на жрецов, на охрану, потом вновь в глаза девочке.

— Нет, — твердо сказала она. — Я не могу.

— Итак, — возвестил высокий жрец, — тебе, по-моему, начинает нравиться то, чем мы здесь занимаемся. Хочешь посмотреть еще? Не могу не согласиться. Зрелище предстоит достойное внимания.

Где-то в толпе раздался издевательский смешок.

— Нет, — ответила Пакс, — мне никогда не доставляло удовольствия причинять кому-то боль или видеть, как кого-нибудь мучают на моих глазах. — Девочка открыла рот, чтобы что-то сказать, но Пакс, не дав ей заговорить, продолжала:

— Я не могу предать богов, которым дала клятву. Аминь, дитя мое. Я могу лишь молиться за тебя, за то, чтобы Гед и Великий Господин защитили тебя и утешили, дали тебе сил. Я молю Госпожу Мира, чтобы она даровала тебе мир и покой. Но повелитель этих рабов принадлежит к черным силам зла. Я не могу обратиться к нему с молитвой.