Чтение онлайн

— Разве они не счастливы вместе? — спросила Танис, вышивая мудреный узор.

— Счастливы, и еще как! Зачастую они кроме друг друга никого не видят. И все-таки в них появилось что-то, что меня беспокоит…

— В таком случае, может им сменить обстановку? — предложил Димьен.

Менестрес вопросительно посмотрела на своего верного телохранителя, а тот продолжил:

— Путешествие. Оно их встряхнет. Ведь наши девочки почти еще нигде не были. В Венеции — и то проездом. Что если нам всем проехаться по Европе? Италия, Испания, Греция, Франция, Германия, да, если на то пошло, и Россия.

— А в твоей идее что-то есть, — задумчиво отозвалась королева. — Пожалуй, так и поступим, если, конечно, Селене и Милене это понравится. Тащить их силой попросту глупо.

Сестры восприняли эту идею с восторгом. Домоседство им не было свойственно. А жажда увидеть мир была очень сильной. Так что стали готовиться к большому путешествию. Так как заранее предполагалось, что оно продлится не один год, готовились особенно тщательно.

Приготовления заняли около месяца. А накануне отъезда местная община вампиров передала Менестрес письмо. По особой печати она поняла, что оно от Совета, что само по себе заставляло задуматься. Совет по пустякам свою королеву не беспокоил.

Сломав сургучовую печать, вампирша развернула письмо и быстро пробежала глазами его содержимое. Ее брови вздернулись вверх, потом она вернула их на место. Новости были не совсем обычными. Совет сообщал, что Минг-Тьен попросил об отставке.

Этот вампир вот уже почти две тысячи лет являлся Мечом Правосудия Совета. Но за последнюю сотню лет он сдал. Похоже, его лимит прочности исчерпал себя. Минг-Тьен попросил Совет подыскать ему замену. Он же свое звание носит последний век, по истечении которого снимает с себя все полномочия.

Значит, у них есть сто лет, чтобы найти достойную замену. У народа Пьющих Кровь должен быть Меч Правосудия, это способствует порядку и сохраняет нерушимость их законов. К сожалению, некоторые думают, что, став вампиром, получают и абсолютную власть. Поэтому иногда приходится прибегать к экстренным мерам.

Менестрес задумалась, кто бы мог занять место Минг-Тьена. Но ни одна кандидатура в голову не приходила. К тому же новый Меч Правосудия должен избрать свою судьбу добровольно. Только так он сможет пройти испытания и наилучшим образом исполнять свои обязанности. Подобный титул это своего рода призвание.

Поэтому королева села за письменный стол и взялась за перо. Она писала письмо Совету, где предлагала главам кланов подыскать среди своих подданных подходящие кандидатуры. Через сто лет Совет при помощи испытаний выберет лучшего, который и станет новым Мечом Правосудия. Так же Менестрес просила держать ее в курсе всех событий. Приложив подпись, она запечатала письмо своей печатью и передала его в местную общину. Они уж доставят его адресату. Из-за соображений безопасности услугами обычных гонцов не пользовались. Да так и быстрее. Письмо идет непосредственно к адресату, а не плутает по свету.

А на следующий день они покинули Кипр на стройной галере «Даная». Она должна была доставить вампиров прямо в Марсель. Подом по суше до Парижа, затем, возможно, Испания, а там… кто знает? Они планировали путешествовать не спеша. Ведь спешить им некуда. К тому же Менестрес хотела, чтобы сестры успевали выучить языки тех стран, в которых они побывают.

Глава 5

Уже одно морское путешествие привело Селену и Милену в восторг. Менестрес всегда догадывалась, что ее птенцы любят море и морской бриз. Дома они ходили купаться практически каждый день.

Единственным омрачающим фактором была жара. Не то, чтобы вампирам она сильно досаждала — они могли выносить куда большие перепады температур, но все-таки солнечный свет был им неприятен. Селена и Милена ничтоже сумняшеся ходили в просторных рубашках и простых штанах, порой даже босиком, и выглядели как два паренька. Все это не слишком-то нравилось морякам, но так как галера принадлежала Менестрес, то все вопросы снимались.

В Марселе сестры начали изучать французский и культуру Франции. Менестрес хотела, чтобы вдобавок ко всему они научились везде чувствовать себя дома. Это очень пригодиться им в будущем. Девушки учились с радостью.

По утрам, прежде чем заснуть, Селена и Милена подолгу делились впечатлениями. В такие минуты Милена обычно обнимала сестру сзади за талию и, прижавшись, тихо шептала почти в самое ухо о том, что произошло за ночь. Селена тихо отвечала. Но заканчивалось всегда одинаково: в конце-концов Селена поворачивалась, и они целовались, и не этом не останавливались…

И все равно, за всей этой идиллией что-то было не так. Все это походило на яблоко: безупречно-красивое и спелое с виду, но в нем засела червоточина. Менестрес видела, что в этих двоих было что-то от первозданной тьмы. И что Селена и Милена продолжают отгораживаться от всего остального мира. Существуя лишь друг для друга, они никого не впускали в этот свой замкнутый мир. Обращение в вампиров этого не изменило. Исключение было сделано разве что для самой Менестрес, Димьена и Танис. Никому больше они не доверяли. И общались с другими словно через силу. И неважно, были ли это люди или вампиры.

Охотились они тоже всегда вдвоем. Что вообще среди народа пьющих кровь было редкостью. Все они по сути были одинокими охотниками. Но сестры доказывали, что возможны исключения.

Давно, пару тысяч лет назад у Менестрес были птенцы-близнецы: Руфус и Раши. Но тогда с ними ничего подобного не было. Возможно из-за того, что они были близнецами, но не двойняшками. Да, они тоже тонко чувствовали друг друга, но не настолько. Руфус и Раши были двумя родственными личностями, а Селена и Милена частями единого целого. То, что они жили в мире друг с другом — замечательно, но это отчуждение от остального мира… Оно пугало.

Менестрес долго раздумывала, что же с этим делать, но, как назло, в голову ничего не приходило. А придумать что-то нужно было, иначе все это могло в конце-концов очень плохо кончиться. Сестры могли полностью отсечь весь остальной мир, уйдя в свой собственный или, что еще хуже, сойти с ума. Тогда единственным способом помочь им будет убить сестер. А это стало бы настоящим ударом для всех.

Заметив, что его госпожу что-то беспокоит, Димьен, выбрав время, когда Менестрес была одна, осторожно спросил: