Чтение онлайн

Дорожка повернула еще раз и закончилась гладким ковром серебристой травы.

Дерево светилось на поляне, отодвигая бледно-голубое свечение лунолиан в облака тумана. Даав приостановился у края поляны и заглянул в лицо Самив.

— Прошу вашей снисходительности — наш обычай требует, чтобы будущие супруги выходили вперед, клали ладонь на ствол Дерева и называли свое имя. Меня бы крайне обрадовало, если бы вы согласились это сделать.

Она секунду колебалась — но в конце концов, что страшного в том, чтобы прикоснуться к растению, каким бы большим оно ни было, и в том, чтобы произнести свое имя в лунной тишине сада?

— Сочту за честь, — снова согласилась она и прошла рядом с ним по окружающей Дерево траве.

Слабый ветер зашелестел лунолианами, и Самив вздрогнула, неожиданно почувствовав холод.

— Всего мгновение, — сказал Даав, освобождая свою руку. — Вот так, видите, пилот? — Он приложил открытую ладонь к массивному стволу и ощутил, как ее сразу же согрело привычное приветствие Дерева. — Даав йос-Фелиум.

Самив шагнула ближе, положила правую руку к стволу и просто сказала:

— Самив тел-Изак.

Это произошло мгновенно. Ладонь Даава заледенела. Ветер, игравший в лунолианах, взревел, пронесся по поляне и метнулся в ветви у них над головами, осыпав их листьями, веточками и кусочками коры.

Самив тел-Изак вскрикнула, пронзительно, невнятно, и подняла обе руки, закрывая голову. Даав рванулся вперед, подхватил ее среди дождя веток и потащил к краю поляны.

Ветер затих, как только ноги Самив прикоснулись к дорожке.

— Как вы его выносите? — вопросила она, оборачиваясь к Дааву в полутьме. Левой рукой она осторожно поддерживала правую. — Это холодная, отвратительная, угрожающая штука! Как вы можете здесь жить, зная, что дерево может в любую секунду рухнуть и раздавить весь дом?

Он воззрился на нее — к его собственной руке только сейчас начало возвращаться тепло плоти.

— Дерево находится под опекой Корвала, — проговорил он, с трудом заставляя свой голос оставаться в модальности пилотов. Тем временем его разум пытался охватить случившееся: ветер, холод, дождь древесного мусора… — Насколько нам известно, оно — в расцвете жизни, пилот, и не должно упасть еще много, много лет.

Самив тел-Изак выпрямилась. Лицо ее застыло.

— Если это все, чего требовал обычай, милорд, — сказала она, снова вернувшись в модальность разговора с Делмом чужого Клана, — то я хотела бы вернуться в дом.

— Конечно, — согласился Даав и протянул ей руку.

Он почти не обратил внимания на то, что прикосновение ее пальцев к его рукаву было очень слабым, неохотным. Он рассеянно вел ее по дорожке, вспоминая град древесных кусочков, сброшенных этим щенячьим ветром: листья, кусочки веток, обрывки старых птичьих гнезд…

И ни одного ореха.

Они добрались до заросшей части сада, и он вежливо посторонился, пропуская Самив тел-Изак вперед. Она прошла без возражений, хотя по своему положению он имел право идти первым — и это ясно демонстрировало, насколько она выбита из колеи. Даав встряхнулся: долг требовал, чтобы он успокоил ее страхи.

— Самив, — начал он и почувствовал, как она содрогнулась.

— Пожалуйста, — напряженно проговорила она, — я не хочу разговаривать.

— Хорошо, — ответил он и молча провел ее по внутреннему двору.

Всю дорогу он ломал голову, пытаясь вспомнить, описан ли в Дневниках прецедент, когда Дерево отвергало бы чью-то супругу.

— Доброе утро, преподаватель математики.

Жон облокотился на стол. В одной руке он держал кружку с чаем, все внимание было сосредоточено на переплетенной книге, которую он ненадежно открыл второй рукой.

— Доброе утро, Жон. Трилла уже вышла на работу?

— Я ее еще не видел, — отозвался он, пытаясь перевернуть страницу большим пальцем.

Книга перекосилась и выскользнула у него из руки, беспомощно трепеща страницами.

Эллиана стремительно наклонилась, поймала тонкую книжку за секунду до того, как она ударилась о бетон, и выпрямилась, протягивая ее Жону.

Веселые янтарные глаза встретились с ее взглядом.

— Быстра! — заметил Жон и повернулся, чтобы поставить кружку на стол.

«Это было испытание!» — поняла Эллиана, и книжка внезапно показалась ей тяжелой. Ну конечно, это была проверка: мастер-пилот Жон дэа-Корт не мог оказаться настолько неуклюжим, чтобы уронить… Она опустила взгляд и, сдвинув брови, всмотрелась в светло-золотистое тиснение букв.

«В поддержку языковой общности», — гласило блестящее название. «Труд всей жизни достопочтенного филолога Джин Дела йо-Керы, Клан Йедон, под редакцией достопочтенного филолога Энн Дэвис, Клан Корвал».

— Книга, достойная изучения, — сказал Жон, когда Эллиана подняла глаза. — Если есть желание, могу одолжить, когда сам прочту.

— Спасибо, мне очень хотелось бы ее прочесть, — отозвалась она, отдавая книгу. — Последний выпуск «Ученых записок» был целиком посвящен обсуждению этой книги.

— Вот как? И что же собрание ученых лиадийцев думает о доказательстве наличия общего праязыка, связывающего Землю и Лиад?

— Этого я сказать не могу, — серьезно ответила она. — Большинство пожелали сказать только, что такая мысль совершенно нелепа, но даже не стали рассматривать доказательства. Единственный рецензент, попытавшийся оценить работу по существу, — это лингвист-разведчик пел-Одэр. По ее мнению, исследования проведены безупречно и вывод совершенно логичен. Она написала, что предпримет изыскания на материале определенных записей разведки и попытается найти независимое подтверждение этого вывода.

— Мастер пел-Одэр выполняет работу бинджали, — проговорил Жон, рассеянно поглаживая позолоченные буквы кончиками пальцев. — Если доказательство там есть, она его найдет. — Он вздохнул и положил книгу рядом с почетным местом — чайной жестянкой. — Выше голову, математик, — мягко сказал он.

Он посмотрел на Эллиану с невеселой улыбкой.

— Твои пираты вчера вечером принесли сообщение о том, что кто-то слонялся вокруг твоего корабля, — сообщил он. — Они пытались за ним бежать, но упустили: судьба им улыбнулась, хотя они этого не понимают. Похоже, уверены в том, что успели бы увернуться от пули, если бы нарушитель оказался вооружен. Как бы то ни было, я корабль осмотрел — и ничего подозрительного не заметил. Но для уверенности тебе следовало бы сделать то же самое.