Чтение онлайн

– Пожалуйста, Вил, пусть он идет, – прошептал Карл. – Он ведь священник. Ты должен позволить ему идти.

Вил тщательно осмотрел старика с головы до пят, но, хотя и чувствуя что-то необычное, резко отказал Петеру. Негоже, подумал он, замедлить ход пути из-за седоголового старика, который только и мог предложить, что свои слова.

– Нет, я говорю нет.

Петер кивнул.

– Я принимаю твое решение, отрок. Ответь лишь на это: за кем ты идешь?

За два дня до того, когда из Кельна под руководством юного провидца Николаса в Майнц прибыла основная колонна, случилось разделение крестоносцев. От них отделилась восставшая группа, пожелавшая идти к морю другим путем. Николас хотел следовать по левому берегу Рейна на юг, затем свернуть на юго-запад, чтобы войти в Альпы с французских перевалов. Другие не согласились с ним и выбрали предводителя, чтобы идти по правому берегу, намереваясь достичь перевалов ближе к востоку.

Вил твердо ответил.

– Мы решили следовать собственному чутью. Кой-какие торговцы советовали идти прямо на юг вдоль восточного берега, a после – через малые перевалы прямо к городу Генуи, где все мы должны встретиться.

Петер кивнул. Ему, как никому другому, ведом был христианский мир, поэтому он согласился:

– Идите с Божьей помощью, – нежно проговорил он, – пока мы не повстречаемся вновь.

Прошло два дня, но крестоносцам показалось, что времени прошло гораздо больше. Они покинули крепость Майнца и вступили на плоскую, ширившуюся Oberrheingraben, долину Рейна. Этим особо солнечным утром Вил разделил между всеми остаток хлеба. Томас сморщил нос при виде твердой, заплесневелой ржаной корки.

– Что теперь, господин? – заявил он с издевкой.

Карл и Мария с тревогой смотрели, как Вил поднимался на ноги.

– Мы обязательно встретим какое-нибудь поместье, которое пригласит нас к себе, или церковь, и они, верно, пожалуют нам немного хлеба или пару реп.

Карл поспешил убедительно добавить:

– Да, как иначе, как не по вере. Мы Божьи посланники, и Его народ позаботится о нас.

Томас пробурчал что-то и неохотно поплелся за остальными по пыльной прибережной дороге. Солнце палило нещадно, и все взбиралось выше и выше над головами голодных, жаждущих крестоносцев.

– Ну, Карл, – буркнул он, – что-то я не вижу ни бабочек, ни птиц, которых ты нам обещал в дороге.

Карл вспыхнул, несколько устыдившись собственных ожиданий.

– Я лишь повторил то, что слышал в Майнце.

Томас осклабился и презрительно фыркнул.

– Карл, бабочки и птицы никогда не будут сопровождать нас, ради Бога, когда ты начнешь видеть мир таким, каким он есть?

Вил, слишком усталый, чтобы выслушивать все это, сжал кулаки.

– Томас, оставь его.

– А ты, пусть и проучился столько времени в школе, такой же дурень, как и он!

Терпение Вила было готово вот-вот лопнуть, и он проскрежетал зубами:

– Закрой рот. Еще одно слово…

Команда молчаливо продолжала путь, а солнце изматывало их жарой, пока спустя многие долгие часы, вечерний ветерок не принес с речных широт спасительную прохладу. Ветер был свеж и сладок, и дети остановились, чтобы почувствовать его движение на разгоряченных телах. Карл посмотрел на небо и сказал, что будто бы увидел, как «легионы ангелов трепетали своими золотистыми крыльями» и обмахивали изможденных путников.

Крестоносцы задержались в ласковых объятьях вечера и снова были благословлены, ибо ангелы теперь доносили до их усталого слуха отзвуки далекого пения. Дети помчались на вершину следующего холма и внимательно прислушались. К их великой радости они услышали знакомую мелодию, Shimster Herr Jesu, веками известную как Гимн крестоносцев. Лицо Карла просияло, и он неловко присоединился к дальнему хору:

Малышка Мария обняла брата.

– Ты хорошо поешь, Карл. Спой еще.

Но прежде чем Карл смог начать, Томас засмеялся, а его черные глаза сверкнули неистовой яростью.

– Боже правый, да ты и в самом деле болван, kleinen bube,так что ли, карапуз? Да не поешь ты «хорошо», и вообще, это дурацкая песня. Ха! Да ты сам дурак, под стать песне. Дурачина!

Карл смутился и обиделся, но ничего не ответил. Он провел пальцами по цепочке, которую подарила ему мать. «Она никогда не считала меня дураком, – подумал он. Она любила меня. Не иначе, а то разве дала бы она мне это?»

Вил бросил на Томаса презрительный взгляд.

– Закрой рот или я сам заткну его чем-нибудь. А теперь все встали и пошли вперед. Я хочу догнать тех впереди. Может у них есть чем поделиться с нами.

– Но я очень-очень голодная, Вил, – тихо сказала Мария. Ее голубые глаза казались желтоватыми. – У меня болит живот, а ноги совсем устали.

Вил кивнул.

– Знаю. Сейчас немного пройдем, и я найду кого-нибудь, кто бы помог нам.

Крестоносцы, которые шли впереди них, оставались вне видимости, и после утомительной попытки, спутники Вила упали на землю около небольшой бухточки темнеющего Рейна.

– Рыбу можно рукой достать, – недовольно пожаловался Томас, – а у нас – ни сети, ни крючка, ни сачка. Лес кишит от дичи, а у нас нет ни стрел, ни копья. Где же этот ваш любящий Бог, простофиля?

Карл пожал плечами и лег на бок, а Вил встал на ноги. Он уже устал от ругани, да и сам он поддался скрытым сомнениям, но усилием придал голосу уверенность и объявил:

– Я разыщу добросердечного йомена и вернусь с едой как можно скорее.

Вил покинул спутников и пересек высушенное поле в поисках пригоршни милости, скрывающейся где-то среди ночных огней. Остальные терпеливо ждали его в сгущающейся тьме, просто уставившись на звезды, которые рождались одна за другой. Марии казалось, что прошла целая вечность, пока вернулся Вил.

– Все заткнули рты. Чтоб я не слышал ни единого слова от кого-либо из вас. Меня, меня прогнали трижды. Эта луковица – все, что я смог найти. Довольствуйтесь этим и молчите.

– И где это ты нашел ее? Она наполовину изгнила, – заметил Томас.

– Не нравится, отдай свою долю другому.

– Спорим, ты подобрал ее в свином корыте. Огня у нас нет и даже ни полведра угля, да и кресало ты где-то потерял. Хорошо, что ты не нашел нам кроля или оленя! Что б мы с ним делали?

Испугавшись его гневного голоса, изголодавшая Мария расплакалась. Вил взял ее на руки.