Чтение онлайн

В период борьбы за независимость малайцы были разделены. Некоторые представители социальной элиты малайских штатов по-прежнему полагали, что малайцы не смогут жить в условиях независимости. Они стали слишком зависеть от своих колониальных господ - англичан, не могли обойтись без китайцев и индусов, игравших важную роль в экономике. Даже после того, как удалось добиться независимости, многие малайские лидеры продолжали цепляться за те старые колониальные ниточки, за которые их дергали. Они не возражали против того, чтобы страна продолжала рабски следовать в фарватере внешней политики и оборонной стратегии бывших колониальных господ; считали, что максимум того, что они могут требовать для себя - это роль пассивных администраторов, заполнявших вакансии, оставшиеся после отъезда британских колониальных чиновников. Экономика, коммерция, торговля и профессиональная деятельность были не для них, в этой сфере должно были продолжать доминировать китайцы и индусы.

Тем не менее, некоторых малайцев не устраивала независимость, которая сводилась к смене персонала в органах управления, они хотели восстановить утраченное национальное достоинство и свою национальную идентичность. Некоторые из них, разумеется, мечтали о том, чтобы восстановить былую славу Малакки и других малайских империй прошлого, переделать все, что было сделано колониальными державами, снова стать хозяевами "земли малайцев" (Tanah Melayu). Другие считали, что было необходимо смириться с реальностью - существованием мультирасовой Малайзии. Страна изменилась, та страна, которая вновь обрела независимость, была уже не старой Малаккой, Кедахом, Джохор-Риау (Johor-Riau) или любой из малайских империй прошлого. Эта было совершенно другое государство - федерация малайских государств, население которых было мультирасовым, политика - демократической, а не феодальной. Основной проблемой Малайзии было существование социально-экономического неравенства между расами, которое еще более усугублялось разделением населения на городское и сельское, а также различиями в религии, культуре и языке.

Любое исследование фактов прошлого является, по необходимости, эмпирическим, но это не умаляет значения его выводов. Малайцы, которые бунтовали в мае 1969 года, не занимались анализом собственной психологии и исторических корней своих действий, их бунт был выражением чувства страха и разочарования. Они чувствовали, что те люди, которых они считали своими партнерами, ради которых они пошли на множество уступок, предали их. После расовых беспорядков 1969 года малайские лидеры вполне могли бы потворствовать подобным радикальным взглядам, захватить власть и повести дело к восстановлению полного и абсолютного господства малайцев в стране. Они этого не сделали. Вместо этого они решили возместить нанесенный малайцам ущерб, не ущемляя прав, предоставленных Конституцией страны гражданам немалайского происхождения.

Тун Абдул Разак и другие малайские руководители решили быстро провести реструктуризацию экономики с тем, чтобы малайцы получили свою долю национального богатства страны. Они верили, что в основе проблем лежало экономическое неравенство, и, если бы это неравенство было ликвидировано, то малайцы и другие коренные народы могли бы мирно уживаться с немалайцами. Их цели были не слишком амбициозны, они хотели, чтобы малайцы, которые составляли 56% населения страны, контролировали только 30% национального богатства, сосредоточенного в сфере бизнеса. Они смирились с тем, что китайцы и индусы владели 40% национального богатства. Доля иностранцев, в основном бывших колониальных господ, должна была уменьшиться с 60% до 30%, а ведь эти люди разбогатели только благодаря привилегированному доступу к использованию земли и природных ресурсов страны и вообще не являлись ее гражданами. Малайские руководители также согласились с тем, что в деле ликвидации бедности не должно было быть никакой дискриминации по расовому признаку. В земле, текущей молоком и медом, представители ни одной расы не должны были бедствовать. Таким образом, была сформулирована Новая экономическая политика, ставившая целью решение двуединой задачи:

– ликвидация бедности среди населения независимо от расовой принадлежности;

– ликвидация расовой монополии на отдельные виды экономической деятельности.

На деле, НЭП был весьма умеренной формой позитивной дискриминации. Конечные результаты этой политики были не вполне справедливы по отношению к малайцам, находившимся в незавидном положении. Только убежденные расисты и те, кто верит в принципы "победитель получает все" и "каждый - сам за себя" могли бы считать НЭП несправедливой политикой. В целом, НЭП являлся воплощением принципа позитивной дискриминации, сформулированного в США, который в последние годы воплощался с переменным успехом.

Те люди в правительстве, которые занимались планированием и формулированием политики, не представляли себе, сколь огромной была задача, за решение которой они взялись. Во-первых, они клятвенно пообещали, что перераспределение национального богатства не будет осуществляться путем экспроприации собственности, принадлежавшей представителям других рас, и наделения ею бедных слоев населения. Общеизвестно, что экспроприация собственности использовалась коммунистами и социалистами, а коммунизм и социализм расценивались в течение довольно долгого времени, даже на Западе, как довольно-таки уважаемые политические учения. Так что идеи и достижения Новой экономической политики должны рассматриваться с еще большим уважением на Западе и во всем мире.

Чтобы сделать материальные блага достоянием обездоленных, их надо откуда-то брать. Люди, занимавшиеся в правительстве планированием, решили, что их источником должны стать вновь созданные материальные ценности. Необходимо было увеличить общий размер экономического пирога и из вновь созданной "порции" выделить малайцам большую долю. В этом случае их благосостояние росло бы более быстрыми темпами, и малайцы смогли бы догнать немалайцев. Если бы благосостояние обеих групп населения росло одинаковыми темпами, то неравенство между ними не только сохранилось бы, но и стало бы еще больше. В 1970 году на долю малайцев приходилось всего лишь 2.4% национального богатства страны, из которых 1.6% находилось в собственности частных лиц, а остальное, - в доверительном управлении. Немалайцы располагали 34.3% национального богатства. Если бы национальное богатство, которым владели эти группы населения, увеличилось на 100%, то разрыв в уровне экономического развития между общинами продолжал бы увеличиваться. Даже если бы доля малайцев увеличилась на 100%, а некоренных жителей только на 10%, то разрыв между ними все равно увеличился бы. При этом экономика страны в целом росла бы, что, разумеется, было критически важным фактором успеха НЭПа, но также затрудняло бы увеличение доли малайцев в национальном богатстве. Кроме того, предусматривалось, что НЭП будет продолжаться только 20 лет. За это время необходимо было увеличить долю малайцев в национальном богатстве страны более чем в 12 раз, причем в условиях, когда размеры экономики страны, которая росла в среднем на 7% в год, удваивались бы каждые 10 лет.

Провозгласить своей целью увеличение доли малайцев в национальном богатстве страны было куда легче, чем добиться этого на деле. Дело даже не в том, что намеченная цель была слишком амбициозной: сама мысль, что люди, не имевшие ни квалификации, ни опыта коммерческой деятельности, смогут добиться более высоких темпов роста благосостояния, чем те, кто уже обладал высоким уровнем квалификации и опытом, казалась нереальной. Как уже упоминалось ранее, малайцы не только не обладали навыками, необходимыми для ведения бизнеса, но и сильно страдали от отсутствия уверенности в своих силах. Даже предоставив малайцам возможности для развития бизнеса и необходимую государственную поддержку, даже осуществляя политику позитивной дискриминации, полной уверенности в том, что они смогли бы воспользоваться этими возможностями и добиться успеха, не было.

К тому же правительство, занимаясь планированием и осуществлением НЭПа, не имело полной ясности относительно того, как добиться осуществления поставленных задач. Оно выделяло малайцам правительственные контракты, лицензии, разрешения на импорт, акции и т.п. безо всякого разбора. Оно основывало правительственные корпорации, а потом создавало этим корпорациям условия для ведения бизнеса. Правительство создавало монополии, учреждало агентства и правительственные органы, которые управлялись правительственными чиновниками, которые, на самом деле, ничего не понимали в бизнесе. Тем не менее, некоторые позитивные результаты в плане увеличения доли малайцев в национальном богатстве страны были достигнуты. Если до начала НЭПа малайцы владели весьма незначительным числом акций правительственных и частных акционерных компаний, то с началом осуществления НЭПа акции различных компаний стали выделяться малайцам, приобретаться ими лично либо теми учреждениями, которые были основаны правительством, чтобы представлять их интересы.

По мере того как НЭП набирал обороты, стали использоваться более изобретательные методы перераспределения национального богатства. Во всех этих мерах имелась некоторая доля дискриминации в пользу малайцев и других коренных жителей, каждое такое нововведение являлось шагом на пути к достижению задач НЭПа. Показательно, что претворение в жизнь НЭПа и сопутствовавшая этому дискриминация не оказывали негативного влияния на темпы экономического роста. На деле, рост экономики Малайзии ускорился. Несмотря на экономический спад в середине 80-ых годов, с 1971 по 1990 год средние темпы экономического роста составили 7%, что намного превышало темпы роста населения страны.