Путь
Шрифт:
О, звезды! Только этого еще не хватало!
«Не надо меня бояться, дети. — Смеясь сквозь слезы, я скорчилась в траве. — Я сама очень боюсь сейчас. Я боюсь, что вы уйдете, и я, тогда, наверное, умру. Я боюсь остаться одна, когда придет ночь».
«Мы не уйдем. — Сказала темноволосая, с кожаным ремешком через лоб, нахмурилась, разглядывая жуткую повязку, призналась неуверенно: — Только я не знаю, сможем ли помочь… Жаль, Старших вблизи нет!.. Они бы точно справились! Как ты думаешь, что здесь можно сделать?»..
Одна с темными, почти черными распущенными волосами. У второй две светлые косы. Хрупкие девочки, ростом едва с меня саму. От обеих просто веет настороженностью, но, если светленькая явно в растерянности, то вторая — образец собранности и внимания.
«Нож. — Попросила, все же заставляя себя сесть. — Если есть, то бинт. И огниво. Возможно, утром я уйду».
«Я сама. — Спокойно отстранила мои руки темненькая, выслушав внимательно. — Ты не сможешь, у тебя руки дрожат».
«А ты сможешь?».
Она смешалась на некоторое время, поглядела на блондинку. Та от волнения даже рот приоткрыла. «Смогу.» — Решила, разрезая неумелую повязку вместе со штаниной, обтирая кровь, запекшуюся вокруг раны. Да-а, все выглядело даже хуже, чем я предполагала. Щепка раскрошилась, древесные обломки торчали, в нескольких местах прорвав кожу. Посиневший валик в ладонь шириной обозначил под кожей место самого крупного осколка. Он-то как назло и не торчал, весь скрывшись в разорванных мышцах.
«Ты терпеливая?.. Надо торопиться, много крови теряешь… Я буду их быстро доставать. Только и ты помоги мне, ладно?»
«Все, что в моих силах. — Пообещала ей и себе. — Что нужно?»
«Не умирай». — Без улыбки попросила девочка, ловко стягивая ремень выше пореза. Я коротко рассмеялась.
«Ты молодец, почти не дергалась. — Сдержанно похвалила темненькая получасом позже. — И не кричала. Я не люблю, когда вслух кричат - воины должны уметь терпеть боль. Ты воин?»
«Нет. А ты?»
«Буду. Когда стану взрослой».
Будешь. Сильные руки и крепкие нервы. И отзывчивое сердце. «Спасибо вам».
Светленька девочка встала напротив, пристально разглядывая меня.
«Ты можешь сесть на лошадь. — Прозрачные светло-карие глаза слегка улыбались. И больше не были растерянными. — Вериль вынула щепки, а я наложила немного магии на шов. Что бы срастался быстрее. Вообще-то магией нельзя пользоваться неполнолетним без надзора Старших… да еще и для смертных… но мы испугались, когда ты потеряла сознание. Не рассказывай никому, ладно?»
Вернулась брюнетка, за ней послушно шла та самая животина, что демонстрировала характер утром. «Ровной дороги!» — Пожелала блондинка, неожиданно смущаясь, призналась: — Ты совсем не опасна, человек».
«Опасна. — Возразила, чувствуя жгучий стыд. — Могу быть опасной. Все иногда бывают опасными, эйльфлёр».
«Это Барьер напугал ее утром. — Строго сказала Вериль, поглаживая лошадь по морде. — Я успокоила её, теперь она должна быть смирной. Если ехать не сворачивая, ты как раз выедешь к мостам… Не бойся, лошадь знает дорогу домой. Только не мешай ей».
«Не буду. Прощайте, эйльфлёр. Благодарю вас, и желаю удачи!»
«И тебе удачи, человек».
— Ты заблудилась? — Равнодушно улыбнулась эльфийка. И отвернулась.
— Я никудышный наездник. — Согласилась, поспешно убираясь из конюшни.
— Вернулся принц Эллорн. — Сообщила эльфийка. — Он спрашивал о тебе.
И ладно. Главное, успеть переодеться и смыть грязь. Что я, не смогу пройти несколько шагов не морщась? Отмываясь в бассейне, подивилась умению детей: грубый вспухший рубец через бедро до колена. Судя по длине, рана была достаточно серьезной, а щепка — не маленькой. Прошло не больше трех часов, и ничего, кроме шрама, не напоминает о приключении. Да голова слегка кружится, но это от кровопотери… это пройдет. Натянула непривычно сидящее платье, разложила с трудом отстиранные от кровавых пятен вещи по дальнему бортику бассейна. Быстрее — подгоняла себя, понимая: вот-вот явится Эллорн. Если моя догадка верна, и место, в которое попала сегодня, закрыто Барьером как раз от подобных посторонних проникновений, придется нелегко объясняться.
Объясняться, можно сказать, не пришлось совсем.
Он вошел, я поднялась навстречу, сдергивая полотенце с мокрых волос, и в следующее мгновение, переобнимавшись со всей повстречавшейся мебелью, отлетела в угол.
Губы вспухли моментально, щеку саднило. Вновь вернулась позванивающая боль в висках, заломило затылок. К горлу подкатила тошнота. Не рискуя вставать, отползла к стене. Прислонилась к ней спиной, прижала мокрый комок полотенца к лицу. Влажная тряпка приятно холодила.
— Зачем ты ездила к детям? — Без выражения спросил Эллорн. Я не ответила. — Твое любопытство сравнимо разве с твоей же бесцеремонностью. Я знал это, я был готов. Но не настолько же, Элирен! Неужели ты сама не понимаешь, насколько… недопустимо твое поведение?
Ты задал вопросы, на которые мне теперь бессмысленно отвечать. Что ты хочешь, эйльфлёр?
«Правду». — Жестко ответил он, проникая в мысли с силой, исключающей попытки сопротивления. Но я и не намеревалась противиться! Зачем же так-то?..
События прошедшего дня закрутились в памяти, взвихренные волей эльфа, замелькали лица и происшествия. Вновь резко выступили успокоившиеся, было, ощущения: утренний азарт, досада на лошадь, страх. И боль.
Замутившееся неаккуратным вторжением восприятие восстанавливалось неравномерно: сначала вернулся слух, потом, частично, ощущения. И лишь потом зрение.
— Прости. — Искренне попросил эльф, осторожно помогая обтереть лицо. Я небрежно отмахнулась: «Не стоит извинений», невольно отстраняясь от заботливых рук.
Хотелось одного — что бы он ушел.
— Прости. Мне жаль, поверь. — Настойчиво повторил Эллорн, поднял и просто перенес меня на кровать.
Я верю тебе, мой принц. Уйди, слышишь? Если желаешь, мы поговорим завтра.
«Я считал, что могу защитить тебя от всего. А от собственной поспешности - не смог. Я должен был вначале выслушать твои объяснения! И, хоть ты вряд ли стала бы оправдываться — о, я знаю тебя достаточно, что бы питать иллюзии по поводу покладистости характера! — но я должен был вначале спросить. Элирен, не отворачивайся!.. Мне невыносимо осознание несправедливо нанесенной обиды».