Чтение онлайн

Сам рыцарь время от времени прикладывался к кувшину с пивом, не забывая о жареном мясе, которое подала расторопная служанка. Его примеру последовал и Ратхар, а также и Альвен, ставший на время как будто бы членом небольшого отряда, упорно пробиравшегося в Фальхейн.

– Их воины, те, кто выбрал своей судьбой войну, бреют головы и носят усы, признак удали и храбрости, - поведал спутника рыцарь, указав на двух крепышей, усы которых свисали до середины груди, а гладко выскобленные черепа отражали мерцание свечей. Лишь это и позволяло различать самих торговцев и их охрану, поскольку оружие имел каждый из чужеземцев.
– Опасные противники, - скривился Дер Винклен.
– Они постигают воинское искусство с детства, как и наши рыцари, но при этом верят, что, вступая в бой, служат своему Богу, Отцу-Солнце, и сражаются от этого втрое яростнее. Мало кто может выдержать их натиск, и случалось, что сотня градов обращала в бегство впятеро больший отряд. С Дьорвиком они не то, чтобы воевали, но все же порой устраивали набеги, хотя сейчас присмирели. Мы тоже пару раз словно потрепали этих удальцов, - не без гордости произнес рыцарь.

За разговором Дер Винклен успевал воздавать должное мастерству здешних поваров, откусывая от сочившегося жиром окорока огромные куски и запивая их горьким пивом.

– Если уж гарды поклялись в верности, то не предадут, если только их не предадут первых, - невнятно промолвил он, поскольку трудно говорить четко и разборчиво с набитым ртом.
– Но уж когда ненавидят, то до смерти. Больше верности слову они ценят только свободу.

Альвен слушал объяснения рыцаря вполуха, не обращая внимание на то, что творилось вокруг него. Путнику не было дела до каких-то чужеземцев, поскольку сейчас он больше всего хотел оказаться там, на тракте, стрелой ведущем на север, ведь там была его цель, а вовсе не в этом пропахшем жиром и луком трактире.

– Нет, у нас никто не останавливался, - убежденно сообщил слуга на конюшне, первый, кого увидел Альвен, везде и всюду задававший один и тот же вопрос про пришедших с востока всадников. Молодой парень оказался весьма словоохотливым, но от первого же гое слова у скельда в груди похолодело и сердце на несколько мгновения застыло, будто обратившись в камень.
– Но парни из ближнего селения говорили, что давеча проезжали какие-то люди, не то наемники, не то разбойники, - добавил он, и Альвен сделал глубокий выдох. След не оборвался, он был на правильном пути!
– Дружинники лорда Кайлус довели их до межи, и развернулись.

– А те наемники, - нетерпеливо вымолвил скельд, внезапно охрипший.
– Они куда направились?

– На север, - пожал плечами конюх.
– В Фальхейн, должно быть. А ты, мил человек, что, отстал, или они тебе долг не вернули?
– хохотнул он.
– Говорят, суровые люди, лихие. Без надобности к ним лучше не соваться.

– О, ты даже не представляешь, как мне нужно их увидеть, - усмехнулся, точно голодный удав, скельд, оставив слугу в полнейшем недоумении.

И вот он сидит в прокопченной корчме, глотая кислое пиво и слушая полупьяные россказни какого-то рыцаря, возомнившего себя великим воином, а те, на чьих руках - кровь его родичей, кровь Азиль, кровь его сына, преспокойно едут по тракту, должно быть, предвкушая, как войдут в столицу, чтобы там смешаться с толпой, раствориться в людском океане. Нужно было спешить, но что-то мешало прямо сейчас сорваться в путь. И Альвен понимал, что этой причиной была какая-то странная забота о Ратхаре, беспокойство о том, чью жизнь он уже спас, и теперь вдруг стал ощущать себя в ответе за этого парня. Как-никак, не зря же они встретились спустя так много дней там, где, казалось, это было просто невозможно?

Рыцарь тем временем пытался рассказать еще что-то своему оруженосцу, но язык уже плохо повиновался доблестному воину. Опустошив два жбана пива, Бранк Дер Винклен порядком захмелел, наконец отправившись в отведенную новым постояльцам трактирщиком комнату, и напоследок еще раз пригрозив снять головы, если наутро кони будут неухожены. А Ратхар с Альвеном остались внизу, увлеченные не столько обильной пищей и выпивкой, сколько беседой. Юноша ощущал себя причастным к некой тайне, которую отныне разделил с ним скельд, так неожиданно встретившийся на пути.

– Когда настигнешь своих врагов, что ты сделаешь с ними?
– задал Ратхар вопрос, на который уже знал ответ.

– Убью, - бесстрастно произнес Альвен, взглянув в глаза юноше, отчего Ратхара вдруг передернуло, ибо в этом взгляде он увидел какую-то звериную ярость.
– Вернее, попытаюсь убить, - бросил скельд.
– Среди них есть маг, которому не составило труда справиться с целым селением, а ведь там было почти три десятка мужчин, тридцать воинов, каждый из которых стоит пяти таких, как эти.
– Он кивком указал на развеселых молодцев из далекого Гарда.

– Говорят, просто стали не превозмочь колдовство, - покачал головой юноша.

– Если заранее увериться в том, что не добьешься успеха, ни к чему и стараться что-то делать, - пожал плечами в ответ Альвен.
– Возможно, я погибну в первый же миг от волшбы того чародея, но я паду в бою, хотя бы попытавшись отомстить.

Они замолчали, лишь изредка бросая взгляды в сторону шумной компании торговцев, затеявших игру в кости и громко выражавших свои чувства, когда кто-то проигрывал, или же, напротив, ему везло. Ни на что вокруг они, кажется, просто не обращали внимания. Кое-кто из путников уже пытался ловить за руки служанок, молодых и весьма, кстати, смазливых, усаживая их к себе на колени. Служанки визжали и попискивали, но объятия мужественных путников, без сомнения, были им весьма приятны, тем более, девицы все подобрались привычные к таким вещам.

Видя блеск золота, которое, кажется, эти русые крепыши единственно и считали чем-то стоящим, Ратхар ни на миг не усомнился, что наутро многие из прислуживавших гостям ядреных девок проснутся где-нибудь на сеновале или в комнатах щедрых постояльцев. При этой мысли вновь вспомнилась Хельма, и юноша почувствовал, как кольнуло где-то в груди.

Шумная ватага гардских торговцев приковала внимание не только постояльцев, но и слуг, а также и самого хозяина трактира, безошибочно чуявшего возможность содрать с излишне щедрых постояльцев, кажется, не знавших счета своему золоту, несколько лишних монет. В прочем, такой интерес был понятен, ведь гости из столь дальних краев нечасто посещали Альфион, а потому сейчас на них глазели буквально все. даже гордый дьорвикский рыцарь не мог оставаться равнодушным, когда в нескольких шагах шумят, горланят песни, смеются и бранятся одновременно русые плечистые бородачи, к тому же говорящие на незнакомом, непонятном языке.

Наверное, именно поэтому никто не обращал внимания на еще одного постояльца, появившегося в трактире чуть раньше купеческого обоза, и скромно устроившегося в дальнем углу. Хотя, возможно, его не замечали лишь потому, что этот путника сам того не хотел, предпочитая всегда и за всем наблюдать со стороны, вмешиваясь лишь тогда, когда считал происходящее действительно важным для себя.

В данный момент внимание путника, неприметной тенью сидевшего где-то на задворках, приковала троица странников, усердно и с какой-то мрачно решимостью накачивавшаяся пивом. Точнее, он обратил внимание на одного из тех трех, непривычно смуглого, темноволосого мужика, волком смотревшего по сторонам. Некоторое время размышляя, путник, наконец, поднялся и скользнул через весь трактир к столу, из-за которого незадолго до этого, пошатываясь выбрался рослый крепыш весьма приличного вида, скорее всего, странствующий рыцарь, человек богатый и родовитый. Только он как раз интересовал неприметного постояльца намного меньше чем тот, другой, выглядевший - да и державшийся тоже - как обычный бродяга. И путник вдруг ощутил непреодолимое желание познакомиться с этим приметным чужеземцем поближе.

Беседа окончательно угасла. Ратхар угрюмо сидел над кружкой пива, наполовину пустой, чувствуя, как сознание окутывается плотным туманом хмельных испарений. Прежде юноша тоже не отказывался от кружечки эля, особенно по праздникам, но впервые так напился, а потому даже не обратил внимания на подошедшего к ним человека, прежде чем тот не заговорил первым.

– Позвольте, почтенные, присоединиться к вам.
– Ратхар вскинул голову, увидев приблизившегося к столу невысокого мужчину, весьма упитанного и уже не молодого. Кажется, это был такой же путник, как и сами они, если судить по запыленной одежде и увесистому посоху.
– Я бы угостил вас пивом.