Чтение онлайн

А здесь мама работает в институте. Институт весь каменный, как в городе, но совсем новый. Его уже при нас красили. И так смешно покрасили — так дома совсем и не красят: каждый этаж в другой цвет. Получилось, как пирожное наполеон.

Потом вставили очень много стёкол. Когда солнце, надо на институт жмуриться. Так блестит! И у каждого окна повесили градусник — будто такая чёрточка, чик! Мама в комнате сидит, а градусник ей показывает, сколько на улице градусов. Это маме нужно для научной работы. Здесь современное оборудование!

Иначе мы бы разве поехали! Мы всю жизнь в городе жили, там в любом магазине пирожное наполеон и что хочешь. А здесь даже за зубной щёткой надо трястись в автобусе. Здесь только один институт такой — с градусниками и каменный. А кругом всё деревянное и вообще — лес, шишки на голову падают, сами. И мы с мамой живём в деревянном доме.

Институт построили, а остальное всё — не успели. Мама говорит, что это безобразие — так относиться к специалистам. Нет даже детсада. В институте беспечный директор. У него у самого детей нет, ему что.

А мне детсад и в городе надоел. Не знаю почему, я детсад не очень любила. Я там уставала. Всё нужно было только вместе делать и с воспитательницей. Целая группа в мячик играет, а Валька Максимов, например, мячик схватит и начинает с ним бегать. А у него уже нельзя отобрать или стукнуть его. Нужно организованно всей группой кричать:

— Ма-рия Ви-кто-ров-на! Мак-си-мов мя-чик о-то-брал!

Я из-за этого детсада и драться не умею.

В детсаду если что-нибудь одна будешь делать, то уже нельзя. Воспитательница в угол ставит. В углу можно одной, а вообще — нельзя. А мне иногда нравится одной играть. Я сама в угол стану и стою, что-нибудь думаю. Воспитательница подойдёт и спросит: «Ты разве наказана?» Я говорю: «Нет». Она скажет: «Тогда иди к ребятам и играй вместе!»

В детском саду белый угол был, гладкий. Зато здесь у нас все углы мохнатые. У нас все стены из брёвен сложены, а между брёвнами такое мохнатое и колючее. Мама говорит — пакля, а баба Рита говорила, я сама слышала, — мох. Прямо не верится, в доме — и вдруг мох! Мох ведь в лесу растёт. Но у нас лес рядом, даже никакого забора, прямо лес. И у крыльца щавель растёт. Кислый.

Мы с мамой переехали совсем. Теперь будем ждать, когда нам дадут квартиру. Как в городе. А пока живём в деревянном доме. В углу у нас паучок висит. Я маме нарочно не показываю, а то ещё прогонит. Он висит и качается на своей паутинке. Значит, всё-таки немножко дует между брёвнами.

Я в городе таких домов не видела. Мы живём на первом этаже. Потом сразу чердак и крыша. Димка на крыше загорал. Так сильно загорел, прямо чёрный весь. На крыше солнце лучше греет. Там солнце ближе, чем во дворе.

Мама с меня честное слово взяла, что я не буду на крышу лазить.

Я ей ни словечка не говорила, она сама догадалась. Мне теперь придётся всё лето белой ходить. Разве внизу загоришь? То ли дело на крыше!

Димке всё можно, а мне ничего нельзя. Так получается! Мама говорит, что за Димкой совсем не смотрят. У него папа доктор. Он в совхозе работает. В институте ведь не нужен доктор. Тётя Клава, Димкина мама, в институте нужна, она тоже опыты делает. Раньше, в городе, Димкин папа проводил важные исследования, а здесь ему даже нет работы по специальности. Это все говорят. Он в совхозе обыкновенным доктором работает.

Димкин папа сначала вовсе сидел без работы. Он в лес с нами ходил. А потом его пригласили в совхоз. Совхоз далеко от нашего посёлка, я там не была. Очень далеко, даже не видно. Он за озером и ещё за горой. Димкин папа туда на лошади ездит. Наверное, её плохо кормят в совхозе, потому что эта лошадь всегда жуёт. Мы ей хлеба даём. Она очень любит хлеб, даже крошки собирает. Если к ней близко подойдёшь, она так дышит! Прямо в ухо, очень щекотно.

У нас сначала весело было — каждый день кто-нибудь приезжал. Кровати на улице стояли, ножки — отдельно, и матрас тоже отдельно. Фикус под сосной стоял. Не знаю, почему фикус цветком называют — у него одни листья, ни одного цветочка нет, даже маленького. Лопух гораздо красивее! У него такие добрые листья, мягкие. Из лопуха можно шляпу сделать.

Сначала каждый день приезжали. Я думала, что так всегда будет. И вдруг уже все дома заселили и повесили занавески. Потому что у нас немного домов. У нас всего — раз, два, три, четыре… — шесть домов.

У нас днём так тихо! Слышно, как паучок на паутинке качается. Слышно, как деревья сами по себе трещат. Это им жарко, и они от солнца трещат. Слышно, как лодка по озеру плывёт и вода за ней плещется: ук-ук! ук-ук! Днём все на работу уходят. А детей у нас мало. У нас все сотрудники молодые. У них ещё нет детей. Они даже вечером в институте сидят. И тётя Клава, Димкина мама, тоже сидит. Поэтому за Димкой почти никто не смотрит. Только Димкин пала. Он его заставляет каждое утро до пояса мыться и вокруг дома бегать.

Димкин папа уже в школе в очках ходил, он никогда не был физически сильным. Он говорит, что это ему всю жизнь мешало. Он развивает Димке мускулы. Если бы у Димки не развивались мускулы, он бы меня не стукнул. Он бы побоялся. Ведь я выше на целых два пальца. Мы вчера снова мерились, и он ничуточки не вырос!

Я с мамой хотела поговорить, но ей некогда, ей на работу бежать. А мне скучно. Я бы сейчас что-нибудь со всеми вместе поделала, а одной мне не хочется…

Я стала вокруг смотреть: что бы такое интересное найти? А тут баба Рита молоко принесла. Она стала молоко в банку переливать. Такое холодное молоко, даже зубам больно. Баба Рита всегда утром приходит, когда ещё мама дома. А сегодня вот поздно пришла.

— Устала я молоко разносить, — вздохнула баба Рита.

И села на мамин стул. Если мамы нет, так всё равно где сидеть. Я ей ничего не сказала. Она нашу комнату разглядывает, будто никогда не видела. Долго разглядывала.

— С удобствами устроились, — сказала она.

— Какие удобства! — сказала я. — Дом без всяких удобств.

— А чего ж вы из города потянулись? — спросила баба Рита.

— Тут современная аппаратура, — сказала я.

— Ковёр-то почём брали? — спросила баба Рита. И ещё пальцами потрогала. Нагнулась и потрогала.

У нас ковёр на полу лежит. Он в городе на стенке висел, а потом мама сказала, что хватит, своё отвисел, и постелила его у моей кровати. И под стол немножко попало, потому что ковёр большой.