Чтение онлайн

– От искусства людям лучше должно становиться, а не хуже! – пристыженно буркнул наемник, которому в тот раз действительно было очень плохо.

Кормилец пренебрежительно отмахнулся и пошел собирать грязные тарелки, напоследок бросив:

– Тебе надо – ты и ищи! Хоть певуна, хоть игруна, хоть сказочника, только чтоб потом не жаловался.

– Вот завтра же и приведу! – запальчиво пообещал Сива.

– Давай-давай, – подстрекнула его служанка-зубоскалка, – а иначе самого плясать заставим!

– Да запросто!

Кормильня всколыхнулась смехом, запоминая его слова. Значит, следующим вечером здесь будет не пропихнуться: новость вмиг разнесется по скучающему поселку, и народ заявится поглазеть либо на лицедея, либо на Сивин позор.

Наемник презрительно фыркнул, встал и, коротко попрощавшись с Альком, отправился выполнять обещание.

Дым над соседской трубой стоял коромыслом – к непогоде. Это можно было понять и по ветру, гнущему не только траву, но и куда более жесткие стебли лебеды у забора. Может, бурю несет, а может, простое похолодание, не помешало бы.

Рыска с обеда затеяла пироги, хотя настроение у нее было хорошее – а тесто положено злой бабе месить, чтоб отколотила его как следует. Но девушке хотелось побаловать Жара и задобрить Алька, который после супчика из бобровьей головы всякий раз с таким подозрением ворочал ложкой в миске, что Рыске становилось стыдно.

Начинки из подслащенной медом крапивы и вареной картошки с зеленым луком были уже готовы, девушка старалась подгадать как раз к ужину. Вот тесто вымесит, за несколько лучин оно подойдет (по такой жаре и пары должно хватить, если закваска хорошая), и можно лепить.

За окном радостно затявкал соседский щенок. Наверное, Жар с речки возвращается, подумала прикованная к квашне Рыска. Для Алька рано еще, а тетки Ксюты до завтрашнего обеда не будет, уехала к племяшке на свадьбу и там заночует.

– Здравствуй, Рысонька!

Девушка вздрогнула от неожиданности, подняла голову. На пороге стоял улыбающийся до ушей Сива. В непривычно белой рубашке, с расчесанной бородой, даже волосы водой прилизал.

– Здравствуйте, – озадаченно откликнулась девушка, поспешив добавить: – Только Альк сегодня в кормильне, а Жар купаться ушел, и он потом тоже на вечернюю службу!

– А я и не к ним сегодня. – Наемник словно бы даже обрадовался, подошел поближе и вытащил что-то из-за пазухи. – Вот, подарочек тебе принес.

Девушка растерянно уставилась на здоровенный пряник в виде сердца, по которому пропечатались поджаристые цветочки.

– Спасибо… на стол положите, а то у меня руки грязные.

Сива потянулся через Рыскино плечо и старательно пристроил пряник торчмя возле горшка, чтобы девушке хорошо видно было.

Удрать под предлогом «хозяйка за козами приглядывать велела» не получалось: руки намертво увязли в тесте, еще слишком жидком, чтобы отлипать, но уже и быстренько не оботрешь. Сива, не спеша отходить, как-то подозрительно громко дышал за спиной.

Рыска тихо запаниковала и принялась за тесто с такой силой, что оно зачпокало. Наедине с Сивой она еще ни разу не оставалась, Альк хоть в виде крысы, но был рядом, неслышно подсказывая ехидности, отчего девушка чувствовала себя куда увереннее.

– Ой!

– Нишего, – пробормотал наемник, держась за случайно подбитую ее плечом челюсть. – Шам виноват.

– Надо что-нибудь холодненькое приложить, – сердобольно посоветовала Рыска. – Да вон хотя бы крышку от горшка!

Сива, хвала Хольге, наконец отодвинулся, уселся на лавку и послушно взял крышку, почему-то положив ее на колени, а не прижав к подбородку.

– Булочки будешь печь?

– Пирожки, – пискнула Рыска.

– Ох, до чего ж я пироги люблю! Особенно с… – наемник вытянул шею, заглядывая в стоящую на ларе миску, – картошкой.

– Я вам завтра с Альком передам, – щедро пообещала девушка, но наемник почему-то не обрадовался, а, напротив, грустно посетовал:

– Завтра уже не то. Вот когда они с пылу-жару, чтоб корочка еще хрустела…

– Тогда попозже подходите, лучины через четыре. – Рыска по-прежнему не понимала, к чему он клонит.

– Хозяйки мне в доме не хватает, – доверительно пожаловался Сива. – Чтоб все пирожки сразу и мои были! А?

Рыска неуверенно хихикнула:

– Ну пирожки-то печь любая девушка умеет.

– Так ведь я не люб'yю хочу, – голос у наемника стал вкрадчивый, бархатистый, – а любую: чтоб глаза будто звезды, губки малинками, косы до пояса… Вот как у тебя.

Рыска отчаянно посмотрела в окно, но улица была пуста, а щенок лежал под забором, скучающе вывалив язык.

Не дождавшись ответа, Сива поднялся и легонько, едва касаясь костяшками пальцев, погладил девушку по плечу. Та вся сжалась, зажмурилась, прикусила губу, как под занесенной плетью.

– Ладно, – неожиданно заторопился наемник, отдергивая руку, – пойду я, пожалуй. Ты… это, извини, если помешал.

– Ничего-ничего, – с тщетно скрываемым облегчением зачастила Рыска. – Заходите еще!

– Ага. – Сива осторожно притворил за собой дверь.

Девушка выдохнула и провела ладонью по лбу, не замечая, что за ней тянется белая мучная полоса. Вот наказание! А она-то думала, что все просто будет: выбрала хорошего человека, и вперед. Ну вот он, хороший. Почему же тогда так хочется броситься к двери и покрепче задвинуть засов?!

Глаза ему будто звезды, ишь ты! Глупости какие…

Девушка вытащила из квашни прекрасно вымешенное тесто, шлепнула увесистый ком на посыпанный мукой стол, для последней доводки. Все-таки правильно ее в веске дразнили: саврянское отродье. Не умеет она любить и, похоже, никогда не научится. Вон как Альк. Только использовать людей и умеет.

Тесто не выдержало сердитых Рыскиных рывков и разорвалось пополам. Левый получился кругленьким, будто Ринтар, правый вытянулся колбасой: точь-в-точь Саврия, залегшая вдоль морского побережья.