Шрифт:
Тайный заговор
Ветер гнал по плацу первые опавшие листья, они застревали в маленьких лужах, в плотной грязевой жиже. Прежде чем войти в казарму, бойцы долго обстукивали сапоги от влажной, прилипшей глины на подошвах. Утром солнышко уже не припекло так ласково, тепло, как летом. Дембеля неспешно курили на скамейках, щурясь, пытаясь поймать теплые лучи солнца.
В один из ветреных осенних дней, в ворота воинской части, через КПП, вошел полковник. Он шел в расстегнутой офицерской шинели, быстрой, пружинистой походкой, свойственной всем энергичным людям; небольшого роста, подтянутый, крепкого сложения. Это был новый командир артиллеристской бригады, полковник Верещагин.
Дембеля придирчиво изучали его из окна.
« Все пацаны, кончилась наша лафа…»,– сказал тогда рыжий Степа Мальцев. И как – будто в воду глядел.
Бывший командир части, Мухин Анатолий Николаевич, был тихим и беззлобным алкоголиком. Он понимал, что скоро ему на пенсию, и не к чему напрягаться на службе, которой он и так отдал без малого двадцать семь лет своей жизни. Прапорщики давно оккупировали продуктовые склады и ГСМ, воровали много и нещадно, тащили из части все, что можно было унести, офицеры частенько устраивали дружеские попойки прямо в казармах, закрывшись в кабинетах и канцеляриях, дембеля «чифирили» в душных каптерках. После утреннего развода, если не было учений, большая часть личного состава направлялась в личное распоряжение офицеров: на ремонт квартир, строительство дач, или прополку огорода. Воинская часть жила своей обыденной жизнью.
Новый полковник сразу «взял быка за рога», он начал наводить порядок в воинской части своей железной рукой. Казалось, он был вездесущ, его энергии хватило бы с лихвой на троих. Оставив штабные дела на начальника штаба, подполковника Клюева, он начал свою бурную деятельность со складов и казарм. Засидевшихся на теплых складах прапоров, он выгонял метлой, как тараканов, заставлял делать их еженедельные ревизии, отчеты. Замеченных в пьянстве офицеров гнал со службы, и стращал строгими выговорами и увольнениями.
После утреннего развода все бойцы оставались теперь в части: занимались боевой и строевой подготовкой, ремонтом боевой техники, уборкой территории. Офицеры побаивались нового командира и многие тихо его ненавидели. Однажды, после обеда, он в бешенстве забежал в расположение третьего дивизиона:
– Где ваш командир? – прорычал полковник Верещагин.
Из канцелярии к нему уже бежал запыхавшийся, полноватый майор Карпов.
– Товарищ майор, доложите, почему плац не убран?
– Виноват, товарищ полковник! Личный состав третьего дивизиона в наряде по столовой, а также несет караульную службу. Остальные отдыхают перед заступлением в караул.
– Вы, и командиры взводов свободны?
– Так точно…– опешил майор.
– Тогда вперед, через час проверю…
Опешивший майор с тремя старшими лейтенантами, схватив метелки, пошли подметать плац…
На следующий день, пятая батарея занималась строевой подготовкой на плацу. Полковник Верещагин подошел и грозно осмотрел бойцов.
–Товарищ сержант! Где остальной личный состав?
Сержант Романенко покраснел:
– Младший сержант Горюнов, рядовые Мальцев и Тимофеев в расположении, у них ноги болят…
– Дембеля?
– Дембеля…– опустив голову, промямлил сержант.
Через пятнадцать минут полковник объявил на плацу общее построение.
Его голос разносился над плацем геликоном удивительной мощи:
– Товарищи офицеры и прапорщики, сержанты и рядовые! Вы все являетесь военнослужащими Российской Армии, каждый из вас – давал присягу служить и защищать свою Родину. Впредь прошу вас не нарушать Воинский Устав. Все, замеченные в пьянстве, воровстве, неуставных отношениях будут жестоко наказаны. О всех замечаниях по службе, докладывать лично мне – в любое время суток. Всем разойтись, пятой батарее остаться.
Бойцы быстро разошлись. На плацу осталась одна батарея.
– Кто командир батареи?
Из строя выделился долговязый, нескладный лейтенант. Форма на его худощавой фигуре висела мешком.
– Лейтенант Ветров. Командир второго взвода. Исполняю обязанности командира пятой батареи, старшего лейтенанта Вишневского, пока он в отпуске.
Полковник подошел к нему вплотную и внимательно посмотрел на него:
– «Пиджак», из гражданского ВУЗа?
– Так точно… – опустив глаза, ответил лейтенант.
– Кто сегодня отсутствовал на строевой подготовке, выйти из строя!
Из строя вышли три понурых бойца.
– Значит так, дембеля, вы у меня домой – на Новый год поедете, под звон Кремлевских курантов. С сегодняшнего дня – не существует понятие: «дед», «дембель», «молодой». Все меня поняли?
– Так точно, товарищ полковник!– дружным хором отозвалась батарея.
– Ну а пока, в качестве профилактики, пятикилометровый марш по пересеченной местности. Командуйте, лейтенант Ветров…
Вечером, в каптерке, кудрявый Лешка Тимофеев, присев на свернутый матрац, и вытянул из сапога свою распухшую ногу на пол.
– Ни хрена себе, Тимоха, что у тебя с ногой ? – каптерщик Степа Мальцев заваривал чай в стеклянной банке.
– Совсем озверел полковник! Старых на пробежку выгнал, я уже полгода столько не бегал.
Сержант Горюнов, чернявый, с маленькими колючими глазами, старательно пришивал «дембельский» воротничок, свернутый толстым слоем, отрезок белоснежной простыни:
– Нужно что-то решать с ним, пацаны… Сами слышали, сказал – на Новый год домой уйдете. Какой новый год? У меня срок – восемнадцатого ноября заканчивается!
Рыжий Степан не торопясь, налил чай в железную кружку, и отхлебнув, поморщился:
– Да он чисто зверюга! От него даже офицеры плачут! А сделать ничего не могут. Его сам генерал Громов, из Центрального штаба к нам назначил, порядок навести. Верещагин раньше служил где-то на Севере, белых медведей там гонял…Эх, пацаны, не доживем мы с ним до дембеля…