Чтение онлайн

— Машину дать?

— Спасибо, на метро. Да, чуть не забыл. Что там про «крысолова» по нашу душу — ничего не слыхать?

— Честно? Не интересовался. Слава Богу, что не у меня в службе. Спроси у Кречетова. Я плохо переношу разочарование в людях.

— Можно подумать, я от этого обалдеваю.

Шубин откланялся и вышел. В углу у Антонины красовался злосчастный лозунг, уже залитый кофе. Шубин покачал головой одобрительно, запахнул поплотнее шарф и пальто, спустился по лестнице и через боковую проходную, через тугие высокие двери покинул здание на Литейном. На вахте он предъявил бдительному молодому прапорщику настоящий пропуск на имя капитана ИАС Чабрикова. Полковника Шубина не должны были знать в лицо даже здесь.

Он смешался с толпой горожан, маленький, неприметный, крепкий, как жучок в муравейнике, спустился в метро, привычно наблюдая и размышляя, и вскоре вышел на Выборгской. Здесь неподалеку, в одной тихой улочке, была расположена его личная «кукушка» — однокомнатная конспиративная квартира. Шубин использовал ее по-разному, иногда даже поселял в ней назойливых родственников, приехавших полюбоваться красотами Питера.

Лифта в старом доме не было. Он легко поднялся высокими узкими маршами на четвертый этаж. На лестничной клетке сморщенная старуха покосилась на него подозрительно.

— Это не ваша собака гадит у меня под дверью? — спросила она высоким злым голосом.

— Нет, — кротко отвечал Шубин, возясь с ключами. — Не моя. У меня нет собаки. Я часто езжу в командировки.

— Вы мне кого-то напоминаете… Мюллера, по-моему.

— Моя фамилия — Шапкин. Извините.

Приоткрыв дверь, он проскользнул внутрь, не зажигая свет, и лишь заперев за собой, щелкнул выключателем. В квартире было тихо, тепло и пыльно. Не раздеваясь, не снимая обуви, Сан Саныч прошел в угол, к небольшой металлической шкатулке, открыл ее и принялся перебирать папки и пачки листов, сколотые скрепками.

Здесь у него хранились некоторые документы и записи, позволяющие Шубину… как бы это правильнее сказать… поддерживать деловые отношения с рядом очень уважаемых и важных лиц, настоящих «виперов», по терминологии Ролика. В свое время эти персоны совершали различные необдуманные (или, напротив, глубоко обдуманные) поступки, не причинявшие вреда безопасности государства, и даже юридически безупречные, однако высвечивающие их карьеры и репутации в некотором… так сказать, специфическом свете. И тогда это в виде простых рукописных листочков оседало в металлической шкатулке Сан Саныча, гарантируя ему некоторые возможности в решении простейших насущных дел. Он редко пользовался своей шкатулкой в личных целях, никогда — для наживы, и вообще, если бы узнал, что кто—нибудь в его службе позволяет себе нечто подобное — выгнал бы в шею без сожаления. Но жизнь устроена так, что для вершения правильных дел иногда приходится совершать неправильные… и Сан Саныч брал этот грех на себя.

Сегодня Кира, с подсказки Кости Зимородка, обратилась к нему с просьбой посодействовать в поступлении дочери в университет, и Шубин сказал, что попытается найти старого друга. Папочка этого «друга» нашлась на самом дне шкатулки… дело было давнее. Но дела подобного рода, как старинные вина — чем дольше лежат, тем дороже становятся. Впрочем, ничего сверхъестественного. Молодой красивый преподаватель сожительствовал со студентками… добровольно, вполне добровольно. Одна из девушек оказалась замешанной в неприятную историю с резидентурой южного государства, и талантливый воспитатель юношества угодил в поле зрения разведки Шубина. Когда его вызвали на Литейный, он на коленях ползал, умоляя не сообщать в университет. Не сообщили, конечно.

Шубин нашел номер телефона, кротко улыбнулся, позвонил.

— Будьте добры декана. Здравствуйте, Эдуард Яковлевич! Узнали? Ах, вы уже проректор! Тем проще нам будет решить один маленький вопрос…

— А что случилось?! Что?! — вопил Ролик, которого подбрасывало и трясло на ухабах так, что он хватался руками за приборную панель.

— Маме позвонили! — перекрывая гул мотора, кричал Лехельт, вцепившись в рулевое колесо, выжимая педаль газа до полюса. — Какие-то дураки! И сказали, что похитили Вику! Двоюродную сестру! Вернут ее завтра! Если мама заплатит десять тысяч баксов!

— Круто! А куда мы летим?! А-а! Осторожнее!..

Они отчаянно гнали по Московскому проспекту.

— Она сказала мне номер, с которого звонили! 2968605! База прокачала — это номер общаги в студгородке! Новоизмайловский шестнадцать, корпус четыре!

— А у твоей мамы… есть десять штук бакинских?!

— Откуда! Это Викина маман богатая!

— Может, они что-то перепутали?!

— Приедем — разберемся! Я ей покажу баксы… дрянная девчонка!

— Она-то тут при чем?!

— Не знаю!.. Без нее не обошлось! Это наверняка ее знакомые с поезда! Она все к ним собиралась дернуть… Вот и дернула, дура! Еще, небось, язык распустила! Маме чуть с сердцем плохо не стало!..

— Слушай, возвращаемся туда, откуда день начали! Это судьба! О! А это что?

— А это совместные учения… ментов, пожарников и МЧС! Меня Клякса предупреждал! Учатся ликвидировать опасные последствия террористических актов!

— А… ну пусть учатся. Может, пригодится…

— Если мы не сработаем — точно пригодится, — спокойнее сказал Лехельт, снижая скорость. — За семь минут доперли… очень неплохо. Надо будет с Тыбинем поспорить.

Поворот с Благодатной на Новоизмайловский был перекрыт. Гаишник в шлеме, подшлемнике, очках и крагах, похожий на танкиста, помахал им «зеброй». Андрюха ткнул ему в очки удостоверение.

— Мы из ФСБ! Группа подыгрыша! Будем изображать террористов!

Серо-синий «танкист» закрутил жезлом: проезжай!

Они с визгом тормознули у крыльца четвертого корпуса, выскочили, огляделись. Совсем рядом, на площадке за углом, вскоре должно было развернуться основное действо. Там устанавливались, готовились к взрыву и поджогу две вонючие бочки из-под битума, слегка обмазанные напалмом, и четыре мешка мела, которые предполагалось распылить по округе, имитируя химическое заражение. У входа в студенческие общежития, корпуса которых растянулись в студенческом городке на целый квартал, стояли, скучая, сверкая красными повязками, наряды местной гражданской обороны. Они должны были, «услышав взрыв, установить признаки применения террористами средств массового поражения» и вызвать машины пожарных и МЧС, стоявшие наготове в своих гаражах.

Одна пожарная машина, однако, скрывалась в кустах у задней стены пятого корпуса, весьма хитроумно замаскированная фанерными щитами от глаз руководителей учения и представителей городских властей. Ретивый начальник пожарной части номер семь выгнал ее на позицию с утра и припрятал, горя желанием первым прибыть к месту ликвидации опасных последствий. Теперь, пока авторитетная комиссия обходила зону учений и осматривала площадку со спецснарядами, лейтенант-пожарник инструктировал молодого и очень ответственного водителя-оператора.