Чтение онлайн

– И что? Они ее отвезли?

– Откуда я знаю? – вспылил Мерцалов. – Я уехал, и все! А как там было дальше вам лучше расспросить у Никитских! Аврора осталась с ними. Это, наверняка, смогут подтвердить официанты. Городецкая красавица! Вряд ли хоть один мужик, из тех, что были в зале, ее не заметил! Дамы представляли собою разительный контраст: божественная, обворожительная, яркая Аврора и Лена, – невзрачная, с черными завитыми волосиками вдоль щек, блеклая, – никакая.

– Вы что же, так и не поинтересовались, добралась ли девушка до дому? – настаивал Артем.

В глубине души он понимал Мерцалова, но…ему нужно было выяснить, кто последним видел Аврору Городецкую живой двадцать шестого ноября.

– Я же вам объяснил, что напился! Вы понимаете? Еще дома добавил и свалился спать! Мертвецким сном!

– А утром?

– Мне не хотелось ничего узнавать! – взревел адвокат, но тут же взял себя в руки и откинулся на спинку высокого кресла. – Я рассердился на Аврору! Или на себя, – не знаю. Может быть, обиделся на Никитского! Они все меня раздражали в тот вечер. Дмитрий – тем, что начал отбивать у меня девушку, причем делал это цинично, открыто! А его Лена вылупила свои рыбьи глазки и строила умильное выражение лица, хотя у нее на душе кошки скребли. Наверняка, ей хотелось убить Аврору! И я ее вполне могу понять! Я бы, во всяком случае. не удивился, если бы именно она это сделала!

– Вы серьезно? – удивился Артем.

Адвокат улыбнулся краем губ, по его лицу пробежала гримаса скрываемого презрения.

– Самым убедительным аргументом в защиту Леночки может послужить то, что если бы ей пришлось решать свои проблемы таким способом, то… было бы слишком много предполагаемых жертв! Убивать надо было бы чуть ли не каждую знакомую Дмитрию женщину моложе пятидесяти лет! Согласитесь, что такая задача не каждому мужику по силам. Хотя…

– Что? – насторожился Пономарев.

– Женщины, если уж ненавидят, то ненавидят люто! В этом смысле мужчинам до них далеко. Были бы у них силы и возможности…

Однако, господин Мерцалов не самого лучшего мнения о прекрасных дамах! – подумал Артем. – То, что он уехал из ресторана один, еще ни о чем не говорит. Он мог дождаться, когда девушка вернется домой, приехать и расправиться с ней! Тем более, что и мотив есть, – ревность, обида. Аврора открыла ему дверь, потому, что знала его. А потом…

– Вы любите стихи? – неожиданно спросил Пономарев.

Александр Ильич так откровенно изумился, что оперативнику стало смешно.

– Что? Вы о чем?

– Я о поэзии, господин Мерцалов!

– Ну, если вас интересуют мои литературные пристрастия, то я предпочитаю прозу, причем в основном зарубежную классику!

– Детективы не читаете?

– У меня жизнь – сплошной детектив! И ваш приход сюда лишнее тому подтверждение!

Нужно поговорить с Никитскими, – размышлял Артем, закрывая за собой дверь адвокатской конторы. – Мерцалов намекал на Лену, но он не знал, что убийца имел сексуальный контакт с Авророй, и женщина этого сделать никак не могла. А если это сделал он и просто хотел отвести от себя подозрения, сваливая вину на жену Дмитрия? Нелогично. Совершив половой акт с мертвой девушкой, он не мог забыть об этом. Впрочем, люди так изобретательны в своих проявлениях, что про них ничего нельзя сказать наверняка. Тем более, по роду своей деятельности, Александр Ильич отлично знает, что, как и кому говорить. Факты! – вот с чем не поспоришь! Так что задача Пономарева, – рыть, копать, искать и устанавливать эти самые факты.

Кстати, а был ли адвокат знаком с Вероникой Лебедевой?

– Простите, ради Бога, Анна Наумовна, – прижимая руку к сердцу, говорил молодой человек в джинсах и свитере, из-под которого выглядывал воротничок светлой рубашки. – Вы себе не представляете степень моего раскаяния!

Он протянул хозяйке пять великолепных белых роз.

– Это вам!

– Странно, но розы пахнут снегом, – задумчиво произнесла Анна Наумовна. – Входите, Юрий! Может быть, чаю?

– Не откажусь. Санкт-Петербург тонет в густой метели! И обильно посыпает снегом всех, кто рискует высунуть нос на улицу.

Молодой человек улыбнулся, чувствуя, как румянец смущения заливает лицо. Досадно! Хорошо, что можно будет все списать на зимний холод.

Он прошел в уютно обставленную гостиную вслед за хозяйкой. Едва ощутимый запах ладана и терпких духов приводил его в состояние странного оцепенения. Предлог, который он придумал, чтобы прийти сюда, как назло, вылетел из головы.

Госпожа Левитина готовила на кухне чай и думала. Зачем он пришел? Такой молодой… По сравнению с ней просто юный, полный жизненных сил мальчик, свежий, как дыхание зимнего вечера. А она?.. Сорокалетняя женщина, которая закрашивает седину и предпочитает интимный полумрак, дабы скрыть легкие морщины и тени под глазами.

Юрий Салахов, – среднего роста, широкоплечий, несколько тяжеловатый на вид, но чрезвычайно ловкий и изящный в движениях, – нравился Анне Наумовне. Ей было приятно разговаривать с ним о самых разных вещах, вообще находиться в его обществе. Особенно вечерами, когда за окнами шумели затяжные осенние дожди или косо летел снег, как сегодня. Такими вечерами она скучала, сидела в темноте и представляла себе что-то необыкновенное, запретное и жгучее, как смертный грех.

Что только не приходит в голову умной, интересной и не обремененной заботами о семье женщине?!

Анна Наумовна усмехнулась и, поставив на серебряный поднос заварной чайник и чашки, пошла в гостиную.

– Вам с лимоном, Юрий Арсеньевич?

Гость вежливо привстал, помогая ей расставить на столе конфеты, фрукты и пирожные.

– Хочу признаться, что целую неделю боролся с желанием позвонить вам, – сказал молодой человек, наливая в чашки густо заваренный чай. – И все-таки не выдержал, позвонил! Пал в неравной борьбе с самим собой!

– Не смотрите так, а то мне становится страшно! – засмеялась хозяйка.

– Отчего же?

– Да оттого, что вы разглядите все мои недостатки, как внешние, так и внутренние! А я, как любая женщина, хочу оставаться загадочной, будто звезда на далеких небесах!

– У звезд нет недостатков, – возразил Юрий. – Они светят одиноким путникам, не давая им заблудиться в тумане!

– Вы случайно стихи не пишете? – улыбнулась Анна Наумовна.

Она не собиралась признаваться себе в том, что мальчик волнует ее, заставляет сдерживать дрожь в груди.