Чтение онлайн

Мы не станем утверждать, будто Кааврена вызвали во дворец по причине (а она, уж будьте уверены, имела большее значение, чем любовное письмо слуги сапожника), являвшейся важнейшим звеном в цепочке событий, кои выбраны нами для изложения. Мы лишь собираемся поведать о ней читателю, и уж пусть он судит сам.

И все же историку надлежит, раз он взялся за изложение исторических фактов, а также хочет раскрыть причинно-следственные связи между ними, обратить внимание вот на что: как, значит, неудачно были сформулированы мысли в письме, если одна капля воды полностью изменила его смысл? Каким невежественным оказался лодочник, совершенно не ведавший о течениях реки, которую пересекал каждый день? Каким глупым был оракул, принявший сломанное весло за знак Богов? И каким безрассудным – волшебник, изменивший руны в заклинании, не проверив заранее результат своей деятельности?

Можно продолжать и продолжать перечень событий, о которых сложены легенды.

Мораль же всех этих басен такова: следует всегда держать в порядке свою крышу – несомненно, полезный урок для тех, кто склонен к лени. Однако плох тот историк, который занимается простым перечислением событий.

Так была ли причина вызова Кааврена во дворец пустяковой? Повторяем, мы совсем не намерены делать подобный вывод. Как, кстати сказать, и Кааврен. Его интересовало лишь, входит ли данный вопрос в компетенцию капитана Гвардии Феникса. И чтобы это выяснить, Кааврен, прибыв во дворец, сразу же отправился на поиски его величества.

Пока он беседовал со своими друзьями, во дворце прошел целый день (и отсутствие Кааврена, хотя оно и не осталось незамеченным, никак не повлияло на жизнь двора), поэтому, когда наш достойный тиаса – иными словами, Кааврен – снова очутился во дворце, его величество ужинал с императрицей.

Кааврен попросил доложить о своем прибытии и приготовился выдержать каменный взгляд ее величества – ведь уже второй раз в течение одной недели за ужином будут обсуждаться дела Империи. Однако его не пригласили войти в комнату – просто передали записку с Императорской печатью.

Он нахмурился, сломал печать и, стоя у входа в Зал окон, прочитал послание. Оно было коротким и не оставляло места для вопросов или сомнений: «Приказ для Кааврена, капитана Императорской гвардии, арестовать графиню Беллор, управляющую финансами, и сопроводить ее в мою тюрьму, в Крыле Иорича Императорского дворца». Приказ был подписан Тортааликом.

– Да уж, – пробормотал Кааврен, вспоминая произнесенные им несколько часов назад слова. – Похоже, я оказался ближе к истине, чем думал, если дело дошло до ареста.

Он обратился к слуге, который передал ему записку от его величества:

– Как сегодня настроение у его величества?

– Настроение, милорд? – отозвался молодой текла с ясными глазами и большими ушами.

– Именно. Его настроение. Он разгневан, обеспокоен или весел?

– Милорд, у меня создалось впечатление, что его величество весь день пребывает в дурном расположении духа.

– Ага! А вам известны причины дурного настроения его величества?

– Милорд, он провел некоторое время наедине с Джурабином, однако я заметил, что и раньше его величество был довольно мрачен.

Кааврен пожал плечами.

«Я бы тоже пришел в дурное расположение духа, если бы знал, что мне предстоит беседа с Джурабином, – подумал про себя Кааврен, – но подозреваю за этим стоит нечто большее. Впрочем, не вызывает сомнений, что министр сообщил ему плохую новость которая его расстроила, а вина пала на бедную графиню Беллор, – вот и вся история». Однако вслух тиаса проговорил:

– Скажи мне, а не заметил ли ты чего-то необычного при дворе?

– Необычного? – нахмурившись, переспросил текла. – Вообще-то, милорд, в бассейне для плавания обнаружили рыбу. До сих пор не удалось узнать, кто ее туда бросил, однако придворные смеялись всякий раз…

– Что еще?

– Еще? Два теклы попросили аудиенции его величества – в один день. До сих пор такого не случалось.

– И его величество продемонстрировал свое неудовольствие?

– О, ни в малейшей степени, милорд; Динб без особых проблем сумел убедить обоих уйти. Однако необычно уже то, что в один день…

– Да, да. Я понял. Что еще произошло в течение дня?

– Ну, Академия Доверительности подала петицию, но мне неизвестно ее содержание.

– Ага, – кивнул Кааврен. – Они, конечно, просят денег.

– Возможно, – согласился слуга. – Очень даже возможно. Потому как сразу после получения петиции его величество призвал к себе графиню Беллор.

– В самом деле? – сказал Кааврен. – Ну, тогда кое-какие вещи проясняются.

– Проясняются? – переспросил слуга.

– Нет, нет, ничего, – проговорил Кааврен. – Так, просто размышляю вслух. Спасибо за предоставленную информацию, дружище. Вот, возьми и выпей за мое здоровье, а я выпью за твое.

– С радостью, милорд, – ответил слуга, пряча монету в карман и отправляясь по своим делам.

Кааврен еще несколько минут раздумывал о том, что ему рассказал слуга, а потом философски пожал плечами, понимая, что ему, вполне вероятно, так никогда и не удастся выяснить истинных причин приказа. Впрочем, даже если бы он их узнал – это бы его не изменило. Кааврен, как и всякий хороший офицер, чувствовал удовлетворение, получив четкий, однозначный приказ, который к тому же ему по силам было исполнить. А потому он засунул приказ за пояс, рядом с перчатками, поправил шпагу и поспешил в кабинет управляющего финансами.

Надо отметить, у управляющего финансами имелось два кабинета. Первый, большой, элегантный, с роскошной мебелью, располагался на четвертом этаже Императорского крыла и использовался лишь для приема официальных посетителей. Второй, куда направился Кааврен, находился в Крыле Феникса на первом этаже и практически примыкал к Императорскому крылу (однако если не считать тайных ходов – их Кааврен не знал, – прямого и короткого пути туда не было). Но Кааврен ведь отлично ориентировался во дворце и вскоре стоял перед дверью кабинета, в которую дважды громко постучал.