Чтение онлайн

– Похоже, сегодня день визитов, – промолвил Кааврен. – И кто же ко мне пришел?

– Герцог Гальстэн.

Вошел Пэл, вновь в костюме адепта Искусства Доверительности: с головы до пят закутанный в плащ цвета ила с берега реки Драгейры.

– Пэл, садитесь, пожалуйста. Вы знаете, вы разминулись с нашим другом Тазендрой?

– Она была здесь?

– Сидела на том самом стуле, на котором вы устроились сейчас.

– У нее имелась какая-то особая причина для визита?

– О, конечно. Айрич послал леди дзур рассказать мне, что Адрон в ярости и может совершить опрометчивый поступок; более того, они также подозревают, что Джурабин по своим собственным мотивам убедил его величество проявить снисходительность к Алире. – Кааврен нахмурился. – Нашему дорогому Джурабину следует ждать неприятностей.

– Согласен, – с улыбкой ответил Пэл.

Кааврен пожал плечами:

– Теперь вам известно то, что знаю я.

– Но вы до сих пор не в курсе того, что удалось выяснить мне.

– Вы успели получить новую информацию?

– Совершенно верно, и готов ею с вами поделиться, если пожелаете.

– Не хочу ничего другого.

– В таком случае, вот она: вы правы относительно ее величества. Она причастна к обыску в покоях Алиры.

– И как вам удалось это выяснить? – поинтересовался Кааврен.

– Я говорил с ней, воспользовавшись своим статусом. И задал ее величеству вопрос: не хочет ли она что-нибудь обсудить с представителем Академии Доверительности?

– Но если она оказала вам доверие…

Пэл рассмеялся:

– Да нет, конечно. Она заявила, будто не нуждается в подобных услугах, после чего мы с ней очень приятно побеседовали. И мне многое удалось узнать.

Кааврен задумчиво кивнул, узнавая прежнего Пэла:

– И что теперь, друг мой?

– Что теперь? – повторил Пэл. – Если мы не ошибаемся и между императрицей и премьер-министром возникла вражда в такой напряженный момент, нам следует готовиться к худшему, Кааврен.

Капитан кивнул, поскольку ему в голову пришла точно такая же мысль.

– Необходимо все обдумать, – со вздохом произнес тиаса, – может быть, вместе мы сумеем сочинить какой-нибудь план. Признаться, Пэл, меня пугает создавшееся положение, а вам хорошо известно, что меня непросто испугать.

Йенди помрачнел и не нашелся что сказать. Кааврен проводил Пэла до Императорского крыла, после чего йенди направился в сторону Крыла Атиры. Его медленная важная походка удивительным образом контрастировала с пружинистым шагом, свойственным Пэлу, когда он одевался как придворный кавалер. Кааврен с улыбкой смотрел ему вслед.

– О друг мой, – тихо проговорил он. – Сколько в тебе разных людей? И знаешь ли ты сам об их существовании? А тебе удается их всех различать?

Капитан уже повернул в сторону Портретного зала, где должен был находиться его величество, как вдруг изменил свое решение и, повинуясь импульсу, заспешил к покоям Ноймы. Они располагались в восточной части Императорского крыла и выходили на пристройку над Крылом Джагала, обеспечивающую балкой, парапет или крыльцо, на котором ее величество сидела в погожие дни и смотрела на реку Драгейра или холмы Истэнда.

На балкон, а мы будем называть его именно так, полностью изолированный от остальной части дворца, можно было попасть лишь через спальню императрицы, постоянно охранявшуюся двумя гвардейцами (не говоря уже о трех других парах часовых, стоявших на страже возле входов в покои императрицы). Все это не только представляло подходящие декорации для фарсовой драмы Люина «Кто первым ее сбросил?», но и давало прекрасную возможность для уединения. Когда у императрицы возникало желание побыть в одиночестве, она говорила гвардейцам на посту у спальни, что просит ее не беспокоить, и они без ее разрешения не пускали к ней никого, даже его величество.

Никого, добавим мы, кроме своего непосредственного командира, Кааврена из Каслрока.

Нам следует упомянуть, что Кааврен вовсе не собирался подслушивать, – он просто хотел честно и открыто поговорить с Ноймой – убедить ее смягчить позицию относительно Алиры. Когда же на его стук ответа не последовало и когда оба гвардейца поставили в известность своего капитана, что императрица, по всей видимости, вышла вместе со своими фрейлинами подышать свежим воздухом на балкон, Кааврен пожал плечами и прошел в дверь.

Просторная спальня императрицы была декорирована в белых тонах. В центре возвышалась огромная кровать с балдахином, напротив стояли белый диван и стулья для фрейлин. На противоположном конце комнаты виднелась дверь, ведущая на балкон. Именно к балкону мы и намерены привлечь внимание читателя. Кааврен уже положил руку на дверную ручку, когда услышал резкий голос императрицы, не оставлявший сомнений относительно серьезности обсуждаемого вопроса.

«Укоряет фрейлин, – подумал тиаса. – Кажется, я выбрал неподходящий момент для просьб о милосердии. Наверное, лучше прийти в другое время. Надо подождать, пока настроение Ноймы улучшится. И все же… Трудно сдержать любопытство. Что вызвало гнев ее величества? Эти причины – будь перед вами императрица или куртизанка – могут многое рассказать. Пожалуй, стоит немного послушать, а потом уйти, так же незаметно, как я и пришел».

Кааврен стал слушать. Последуем его примеру и мы.

– Даро, – ее величество обращалась к одной из фрейлин, как Кааврен помнил, элегантной и надменной леди лиорн, – ты слишком много себе позволяешь. Предупреждаю, твое положение при дворе окажется под сомнением, если ты будешь и дальше так себя вести.

– Неплохо сказано, – пробормотал Кааврен. – Интересно, что она ответит?

– Может, я действительно позволила себе лишнее, – ответил сильный, мелодичный женский голос, – надеюсь, ваше величество простит меня. Однако самоуважение значит для меня больше, чем деньги. Если мне придется что-то принести в жертву – пусть. У меня практически нет выбора. Ваше величество намеревается совершить несправедливость, и я не могу молчать…

– Несправедливость! – воскликнула императрица. – Ты жалеешь бедную, беззащитную девушку. Но она леди дракон и дочь наследника Дома Дракона. Если ты так ненавидишь несправедливость, то должна обратить свое внимание на обиды, которые ежедневно терпят те, у кого гораздо меньше возможностей защитить себя, чем у Алиры э'Кайран!

«Что это? – удивился Кааврен. – Они говорят как раз о том, что меня интересует! Мне повезло; буду слушать еще внимательнее, не упущу ни одного слова».

– Все сказанное вашим величеством справедливо, – продолжала Даро. – Тем не менее…