Шрифт:
Глава 1. Апокалиптический отпуск
До чего же прекрасно утро понедельника, если ты в отпуске!
Теперь я целый месяц не увижу постные лица своих коллег, беспрестанно обсуждающих политику и экономику, в которых они ни черта не понимают, но пыжатся как настоящие эксперты. А уж их бесконечное перемывание костей всем знакомым и не очень знакомым выбешивает окончательно! И всё это при том, что работаем мы вовсе не в офисе, среди бумаг, а на вполне реальном производстве…
Бодро соскочив с кровати и сверкнув полосатыми, как колорадский жук, трусами, я ненадолго наведался в совмещённый санузел и под шум набирающегося бачка унитаза вышел на простор своей однушки, уютно шлёпая огромными тапочками в виде розовых зайцев по старому, выцветшему линолеуму.
Круглосуточно бубнящее радио сообщило, что в городе уже шесть утра и ожидается ясная погода, а я, чихнув от ярких солнечных лучей, приступил к зарядке. Сотня отжиманий, две сотни пресса, да полтыщи приседаний заняли у меня не больше получаса, но, подобные подвиги я совершаю только в выходные дни. Обычно, в будни, я обхожусь простым потягиванием и крепким кофе, не забывая материть того, кто придумал пятидневную рабочую неделю.
А вот выходные дни это особое событие в моей жизни и из-за этого, позитивное настроение зашкаливало. К тому же, именно эти выходные были самые особенные из всех особенных: уже месяц в моём гараже работало то, на что я тратил почти все свободные деньги и сегодня я собирался собрать всю систему воедино и свалить уже на месяц в закат, ну или в рассвет, от всего человеческого общества, подтверждая ярлык интроверта, который на меня повесили ещё со школы.
Потный и довольный, я раскурил папиросу «Беломора» и поставил на видавшую виды газовую плиту огромную, очень старую чугунную сковородку, на которой, вскоре, зашкварчал десяток яиц. Учитывая, что из четырёх конфорок безопасно работала только одна, то только после сковороды на огонь был водружён чайник со свистком, а я помчался в душ, ведь ранним утром и напор воды гораздо лучше – практически по нормативам!
Вернувшись точно к началу свиста закипающего чайника, я ловко стряхнул глазунью в тарелку и сунулся в холодильник за сосиской, как вдруг, всё вокруг окутал странный розоватый полумрак, сердце пропустило удар и раздалось низкочастотное гудение, пробирающее до мозга костей.
Этот гул проник прямо в сознание и оставил после себя информацию, как слизняк оставляет после себя дорожку:
– Получено преобразование множественных вселенных в единую структуру.
Чё?! Я несколько раз моргнул, соображая, что это сейчас было.
Не выпуская тарелку из рук и поедая горячую яичницу с максимальной скоростью, я выглянул в окно и увидел совершенно сюрреалистичную картину: привычное голубое небо пропало, а его место заняла разноцветная бездна, наполненная непонятными волокнами разной толщины и на разном расстоянии, самое близкое из них занимало почти десятую часть неба и было окутано дымкой. Складывалось впечатление, что я смотрю, изнутри спутанного мотка верёвки.
Бесчисленное множество разноцветных сфер, чей размер колебался от едва видимой точки, до диаметра луны, наполняли эту бездну и подсвечивали её всеми цветами радуги. Они располагались не совсем в хаотичном порядке – каждая висела вдоль нити и лишь некоторые, из тех что я мог различить, казались неприкаянными. Самым огромным среди них был гигантский чёрный диск с сияющим ободком, висящий над городом. Однако, уже через минуту я сообразил, что это некий объект загородил собой некое светило, что в совокупности создавало неописуемый пейзаж.
Кроме того, меня поразил вид линии горизонта с девятого этажа моего дома, стоящего на холме. Первой мыслью было то, что земля внезапно стала плоской, ведь теперь, сквозь прозрачнейший воздух, я видел другой конец водохранилища, что само по себе было невозможно!
Финальным аккордом стал плотный метеоритный дождь и на крышу соседней панельной пятиэтажки рухнул пылающий кусок чего-то космического, с обгоревшим остовом солнечных панелей. Похоже, именно сейчас следует начинать отсчёт первых секунд, первого дня апокалипсиса…
Вот что-то упало неподалёку и мелкий осколок срикошетил в мою сторону, покрыв сеткой трещин дешёвый стеклопакет. Отскочив от окна, я ненароком выпустил тарелку из рук и мой, возможно последний, завтрак чемпиона упал на пол с печальным «шмяк». Помянув всуе всех богов за то, что подвезли армагеддон к началу моего отпуска, я присел соскрести еду и заметил под табуреткой странный предмет, непонятно как оказавшийся в моей квартире.
Это был небольшой стеклянный куб, чьи стороны были покрыты изгибающимися полосами серебристого металла шириной с мизинец, а в его полупрозрачной глубине виднелось слабое свечение.
– Хороший тамада и конкурсы интересные… – пробормотал я не отрывая взгляда от странной штуки и одновременно шаря рукой в поисках сковородки, благо кухня была настолько маленькой, что расставленными руками можно было коснуться противоположных стен.
Незнакомое чувство требовало срочно потыкать чем-нибудь острым и тяжёлым в этот артефакт, чтобы освободить заточённый свет, а здравый смысл советовал использовать то, чем можно прикрыться в случае непредвиденной ситуации. Такая нехитрая цепочка умозаключений привела к выбору сковородки в качестве идеального инструмента и вот, покрытый вековым нагаром кусок чугуна отважно отправляется на встречу с неизведанным.
Неизведанное подло проигнорировало оказанное ему внимание и продолжило лежать как ни в чём не бывало. Такой наглости в собственном доме я стерпеть не мог и ловко ухватил кубического вторженца засаленной прихваткой, дабы рассмотреть поближе.
Куб оказался весьма увесистым, словно был цельнометаллический, но, при ближайшем рассмотрении, я все же склонялся к варианту стекла или акрила. Презрев все техники безопастности я убрал прихватку и потрогал его пальцем, а после, уже совсем нахально, поскрёб ногтем то, что на первый взгляд показалось стеклом. Ноготь скользил по поверхности, совершенно не цепляясь на границах с металлом, а сам куб никак не отреагировал на такое беспардонное обращение и только свет в его глубине манил меня, будто просясь в руки.
Видя, что особой опасности нет, я положил его на стол и с улыбкой маньяка взял в руки свой походный, кованный из советского «тридцатого» сверла, нож в форме японского «танто» – ибо если хочешь разобраться в чём-то, то разбери его!
Уперев зубилоподобный кончик ножа в артефакт, я с силой ударил основанием ладони по плоскому навершию рукояти и неведомая штука моментально покрылась сеткой трещин на всю глубину, как треснувшее калёное стекло, а я услышал тихое, низкочастотное гудение, но для моего сознания, оно несло смысл: