Чтение онлайн

— Майкл вычеркивал из меню гласные… — с улыбкой вспоминал Итан. — Как выяснилось, он проверял читаемость текста при ограниченной информации. А когда я увидел, что он заказывает дюжину тортилий, сальсу и соус «Тысяча островов» впридачу, то понял: не все так просто. О, как я был пр-р-рав!

— Майкл станет твоей золотой жилой девяностых? — догадалась Сьюзен.

— Надеюсь, что да — и вам того желаю, мисс Акция!

Мы зашли в дом погреться. Большая комната у Итана выкрашена белой эмалью, а под потолком, по периметру, висит штук сто банковских камер наблюдения семидесятых годов производства (как в фильме «Грязный Гарри»). Все камеры жужжат, вращаются и посылают информацию на стену сине-белых телевизоров с притушенными экранами. Мечта охранника.

— Я когда-то встречался с художницей из Калифорнийского университета в Санта-Крузе, она занималась инсталляциями, — объясняет всем Итан.

Дом у него небольшой, зато в Сан-Карлосе. Мне кажется, Итану приятно об этом сообщать.

Городок Сан-Карлос, который находится чуть южнее Пало-Альто, называют Нердвиллем. Самая большая проблема Сан-Карлоса — олени. Они съедают все розовые побеги и почки с деревьев.

— Есть у нас один парень, который продает бутылки с мочой пум из зоопарков. Эту мочу разбрызгивают по двору, чтобы отпугивать оленей. Типа, на, приятель, нюхни! — Итан показал нам бутылочку с прозрачной желтоватой жидкостью. — Я вложил деньги в одну биотехнологическую компанию, которая пытается обхитрить кишечную палочку, чтобы та производила феромоны пумы.

Для Итана нет полумер. На его руке красуются часы Patek Phillipe стоимостью около двух миллионов иен (куплены в Токио, в квартале Акихабара — нирване нердовского потребления, где все указатели на трех языках: японском, английском и русском). Итан говорит, что каждый раз, когда он смотрит, сколько времени, его затраты амортизируются.

— Я уже дошел до пяти долларов шестидесяти пяти центов за раз. Если я начну смотреть на часы каждый час до две тысячи двадцать третьего года, стоимость взгляда снизится до десяти центов.

На блендере Итана все девять режимов размечены распечатанными на лазерном принтере этикетками (шрифт Franklin Gothic, седьмой кегль):

1) Сон

2) Фильм в самолете

3) Диснейленд в двадцать пять лет

4) Иностранный фильм с субтитрами

5) Фильм в кинотеатре с системой Dolby

6) Обед с Д. Геффеном [50] и Б. Диллером [51]

7) Диснейленд в десять лет

8) Аневризм

9) Спонтанное возгорание

Еще у Итана ужасная перхоть. Увы, жизнь — это вам не реклама. Мы с Карлой полчаса пытались придумать необидный сценарий на тему «Скажите знакомому, что у него перхоть», но так и не смогли. Странное дело: в остальном Итан выглядит безупречно.

Четвертый час ночи. Мы только вернулись от Итана. Сегодня мы «летим в Австралию» — это кодовое обозначение безумного тридцатишести- или сорокавосьмичасового программерского забега. Надо подготовить программу к встрече Итана с рисковыми инвесторами.

Пришло письмо от Эйба:

Сегодня мы с Итаном колесили по Кремниевой долине и рассматривали парковки: в каких компаниях люди работают по воскресеньям. Итан говорит, это самый верный способ определить, в какую компанию стоит вкладывать деньги. «Где программеры потеют, там инвесторы толстеют».

Карле не нравится, что мы с Итаном скорешились. Мол, он меня портит. Я успокаиваю ее, что всю юность просидел за компьютером и никогда не смогу догнать «не-нердов», которые все это время жили полнокровной жизнью.

Карла говорит, что «испорченные» нерды — самые ужасные, потому что они превращаются в Марвинов и вызывают проблемы планетарных масштабов. (Марвин — это такой персонаж из мультика про Багса Банни, который хотел взорвать Землю, потому что она заслоняла ему Венеру.)

Чуть не забыл! Сегодня ехали из кафе по Арастрадеро-роуд. Закат был убийственный, почти в буквальном смысле: мы так залюбовались розово-оранжевым небом, что чуть не разбили машину. У дома моих родителей на Ла-Креста-драйв я вообще потерял дар речи. От Сан-Матео на севере и до самого Гилроя на юге горы Контра-Коста светились изнутри, как фонарики на веранде. На склоне Маунт-Гамильтон блестела обсерватория, а ангар дирижаблей был похож на умирающего Зефирного Великана из «Охотников за привидениями». Грандиозно!

Мы наслаждались зрелищем с покатого балкона — покатого, потому что рыхлый песчаный грунт под этими старыми домами дает осадку. Полы коробятся, двери еле закрываются. Мы бросали игрушки Мисти, маминому золотистому ретриверу, купленному (точнее, купленной) два года назад. Из Мисти хотели сделать собаку-поводыря, но она провалила экзамен, оттого что слишком ласковая. Ну, а мы не против такого недостатка!

Приятный такой, домашний момент получился.

Карла тоже ведет дневник, но записи у нее очень короткие. Однажды в качестве примера она показала мне запись о нашем переезде в Калифорнию. Вот что она написала:

Точка. Ни слова о том, что мы обсуждали. Я называю ее дневник «сокращенным набором команд».

Мы с Карлой взяли отгул (на R&R, «отдых и восстановление сил») и поехали за сорок миль в Сан-Франциско, в симпсоновский бар «Торнадо». Там крутят «Симпсонов» по четвергам. Правда, потом я сообразил, что сегодня не четверг, а понедельник, значит, «Симпсоны» накрылись медным тазом. Вечно я путаю даты… Ничего, переживу: скоро их начнут показывать каждый вечер по всем второсортным каналам, и так до конца света.