Рабыня страсти
Шрифт:
— Ублюдок! — страшно закричала она.
— Но это девочки, милорд! — повитуха наконец обрела дар речи. — Девочки ничем не могут вам угрожать!
— Девочки? Оба младенца — девочки? — В его взгляде сквозило недоверие. Потом ледяные глаза его устремились на нагую женщину, простертую на ложе.
— Ну что? — насмешливо обратился он к Сорче. — Торкиль Мак-Дуфф только и смог, что наделать тебе девок… Эх, Сорча… Я дал бы тебе сыновей — впрочем, ты еще мне их народишь! Ах ты, злобная шлюшка! Ну да я вырву тебе жало! Ты вскоре станешь моей — я неплох, особенно в сравнении с Мак-Дуффом…
— Тебе что, мало было трех твоих жен, Мак-Фергюс? — презрительно вопросила она. — Я вышла за человека, которого всем сердцем любила. И пусть ты убил его — я все равно не жалею о своем выборе!
Она не сделала даже попытки прикрыть наготу — ни от него, ни от его воинов, которые, надо отдать им должное, смущенно отводили глаза.
— Я мог бы прихлопнуть твоих щенят, Сорча Мак-Дуфф, — холодно произнес он и оглядел ее, прищурившись. Даже нагая, даже в крови, измученная родами — она все еще была удивительно хороша и желанна. И желание вновь проснулось в нем. Она отказала ему два года назад, как раз зимою, в декабре, и избрала себе в мужья его врага, Торкиля Справедливого из клана Мак-Дуфф. Он и вправду был хорош собою: высокий, молодой, золотоволосый, с улыбкой, способной растопить даже каменное сердце… Ничего, злобно подумал Мак-Фергюс, он далеко не так хорош сейчас, сейчас, когда над ним уже на славу потрудились могильные черви. Видела бы это вдова — она горько сожалела бы о том, что отвергла владельца Киллилоха! Ну а чтобы защитить своих щенят, она сделает все, чего он потребует. Материнский инстинкт возобладает над гордостью и отвращением к нему — он сделает ее своей! Два года назад он поклялся ей, что она еще пожалеет, что отвергла его, предпочтя ему Мак-Дуффа. Теперь она принадлежит ему, и он воспользуется ею так, как посчитает нужным…
Элэсдейр Фергюсон выпустил, наконец, повитуху из своих железных рук и толкнул ее к колыбелькам.
— Распеленай их! Погляжу-ка я, правду ли вы тут мне говорите… Распеленай их, и поскорее, и положи этих сучек на живот их мамочки — так, чтобы я ясно видел обеих! Пошевеливайся, старая ведьма! Мне недосуг тут торчать!
Повитуха быстро принялась разворачивать пеленки. Потом она положила оба крохотных тельца на живот матери, которая задрожала от гнева и негодования.
— Вот они, милорд! — дрожащим голосом выговорила она. Две маленьких крошки, это видно ясно…
Лаэрд Киллилоха уставился на детей. Потом пальцем ощупал гениталии девочек, ища осязаемого опровержения словам повитухи, но ничего не обнаружил. Оба младенца, вне всякого сомнения, были женского пола… Удовлетворенный, он «хмыкнул — и тут ему в голову пришла мысль:
— Которая из них родилась первой?
— Вот эта, — повитуха указала на одну из девочек. — Ее зовут Груочь.
— А как ты это определила? Для меня обе они просто на одно лицо. Как ты их различаешь, старуха?
— У той, что появилась на свет первой, такие ясные, такие ярко-синие глаза, милорд… Поглядите сами. А у второй, милорд, глазки хоть пока и голубые, но, похоже, со временем изменят цвет. А вот у первой не так. У нее они так и останутся синими. Теперь вы сами видите, правда?
Он тупо уставился на детей.
— Да, — сказал он нетерпеливо, так и не увидев разницы между двумя новорожденными девочками. — Запеленай их теперь и положи обратно в колыбели. — Потом он повернулся к женщине. Она была бледна, но не сломлена. — Я дарую жизнь твоим детям, Сорча Мак-Дуфф. Старуха оказалась права. Девочки не представляют опасности ни для меня, ни для моих земель и добра. Но твоя дочка-первенец, Груочь — или как ее там? — должна стать невестой Иэна, моего старшего. Вражда между нашими кладами в прошлом, Сорча, а при помощи этого брака я присоединю к угодьям клана Мак-Фергюс спорные земельные участки. И покончим все разом.
Сорча лишь сверкнула глазами. Она знала, что выбора у нее нет. Он отдаст ее милую Груочь на потребу своему выродку, что бы она ни сказала. О, как в этот момент ненавидела она Элэсдейра Фергюсона — всем своим существом! Но она была бессильна. Приходилось соглашаться на предложенные им условия. Она была умна и сквозь пелену ненависти, застилавшую разум, все же видела преимущества вырисовывающегося положения вещей. Более могущественный клан Мак-Фергюс с момента подписания и скрепления печатью соглашения о помолвке будет считать земли клана Бен Мак-Дун своими. А охранять эти земли будут воины побежденного клана Мак-Дуфф. Ее возлюбленная Груочь будет подрастать в мире и покое. А у нее самой будет время тщательно обдумать и выносить план мести Фергюсонам из Киллилоха, рассуждала она хитро. Они умертвили ее Торкиля. Теперь лишили ее земли. Но настанет день, когда они дорогой ценой за все, за все заплатят…
— А что, если Груочь умрет? Дети ведь такие слабые создания… — рассудительно спросила она.
— У тебя ведь две дочери. Ну, а если мой наследник Иэн умрет от какой-нибудь детской немощи, но у меня еще полдюжины сыновей подрастает… Если же умрут обе твои дочери, то земли Мак-Дуфф все равно перейдут ко мне — в качестве компенсации. Но тебе самой нечего опасаться, Сорча Мак-Дуфф, — я не причиню вреда твоим крошкам. Лучше дружба, чем вражда. А теперь нас еще объединят и кровные узы. И между нашими кланами воцарится мир. Ну, а потом я займусь твоими родичами, Робертсонами… — поддразнил он ее.
— А что станется с моей второй девочкой?
— Она отправится в монастырь, — твердо отвечал Мак-Фергюс, — не хочу, чтобы какой-нибудь клан, заполучив ее в жены для своего отпрыска, потребовал бы за нею в приданое часть этих земель. Но в монастырь она попадет не раньше, чем Груочь будет обвенчана с Иэном и переспит с ним, Сорча Мак-Дуфф! Если Господь призовет к себе первую девочку, у нас в запасе остается вторая…
Заметив, как она содрогнулась, Элэсдейр Фергюсон снял с плеч плед и накрыл им обнаженное тело Сорчи.
— Я приведу священника, и он все устроит. Тебя известят, когда будут готовы бумаги. Теперь ты и твои девочки под моей защитой, Сорча Мак-Дуфф. Тебе больше нечего опасаться.
С этими словами он кивком приказал своим воинам следовать за ним. Мак-Фергюсы удалились.
Как только дверь за ними захлопнулась, Сорча, пошатываясь, поднялась с ложа. Неверными шагами она пересекла комнату, яростно сорвала со своих плеч плед в зеленую и синюю клетку с тонкими красными и белыми полосками и швырнула его в огонь.
— Принеси мне воды, старуха! — зарычала она на повитуху. — Скорее! Скорее! Хочу смыть с себя это зловоние Фергюсонов!
Повитуха поспешила выполнить приказание госпожи — она быстро принесла ведро воды, зачерпнув из котла, висевшего над очагом. Потом побежала за чистым полотенцем.
— Вот… — она боялась поднять глаза на лицо госпожи.
Сорча Мак-Дуфф яростно терла свое тело. В голове у нее роились самые мрачные мысли. Она еще не знала, как отомстит Фергюсону и всему этому проклятому роду — она знала лишь, что непременно сделает это! Этот Мак-Фергюс оказался настолько глуп, что дал ей вполне достаточно времени, чтобы обдумать коварный план. Он оказался настолько самоуверен, что решил, будто все и впрямь улажено! Нет, ничего не улажено, и не будет улажено до тех пор, пока она не отомстит за смерть возлюбленного своего Торкиля и за то, что ее с детьми оставили нищей! Стяг Фергюсонов никогда не взовьется над башнями замка Мак-Дуфф! Да, она позволит им защищать и оберегать себя и младенцев, но в конце концов, найдет способ рассчитаться с Элэсдейром Фергюсоном и его кланом… Вдруг она почувствовала приступ слабости и пошатнулась.