Чтение онлайн

Вообще все ее рассказы о жестокостях абажей вызвали у жителей деревни большое сочувствие. Фцук поняла, что они недолюбливают озерцев, и сами имеют на них немалый зуб. Рассказав о том, как выбралась из дома Отто, девушка перешла к описанию плавания "Бабочки", то ее прервал Варакша.

–  Вот и все, - сказал он.
– Итак, она беглая рабыня, а абажи таких вещей не забывают. У нас нет постоянного места жительства, ньяна вынуждены скрываться. Значит, рано или поздно абажи увидят ее и могут похитить опять.

–  Думаю, ты боишься не этого, - усмехнулся рыжий мужчина.
– Просто абажи перестанут вам помогать, вот это да, так они и поступят. Жадные сволочи…

–  Ладно тебе, Вулко, не расходись, - попросил Мокша.
– Все понятно, девушке хотелось бы помочь. Но ведь мы себе не хозяева, при жуках живем. Если будем брать всех и каждого, то они нас самих в степь выгонят!

–  Попросить надо… - тихо сказала Власа за его спиной.

–  Попросить! И что же ты им скажешь?
– Мокша повернулся к хозяйке.
– Стоишь тут, всхлипываешь мне в ухо, а жукам что сказать? Они не люди, им жалость неведома. Вот приведем мы с отцом к ним девушку, скажем: хотим ее взять. Шестиногие спросят: зачем она нам? Что отвечать?

За столом воцарилась тишина. Варакша подмигнул девушке, но выглядел встревоженным. Власа вздохнула громок, потом открыла какой-то шкафчик и поставила на стол кувшин.

–  Ешьте, что ж вы не едите-то совсем?

Фцук послушно взяла кусочек мяса, вскоре к ней подвинули стакан. Сперва тихо, будто бы неохотно, потом все живее деревенские стали обсуждать положение. Поселянка заметила, что никто не предложил прогнать ее, и ей стало чуть теплее.

–  А давайте скажем, что у нее руки особенные!
– вдруг предложил рыжий Вулко.
– Вот дней пять назад полыхнуло в мастерской. Жуки прибежали разбираться, я и говорю: конечно полыхнет, если у Михея руки из задницы растут! Так шестиноги тут же го вызвали, перевязанного дурака, и рассмотрели. Ты, говорят мне, врешь, не растут у него руки из задницы. А я объясняю: это так говорится, а для работы в мастерской, чтобы значит порошки на огне топить, руки нужны особенные, у Михея таких нет. И тогда только разрешили дурака больше не пускать к серьезной работе. Пускай вон муравьев пасет…

–  А при чем здесь Фцук?
– не понял Мокша.

–  Так скажем, что у нее руки именно такие, как надо, да еще и особенные. Скажем, что…

–  Не болтай чепухи!
– закричали на него деревенские.
– Шестиноги женщин запретили к работе приспосабливать, раз и навсегда. А все из-за Милны, которую на куски с тремя усатыми разорвало…

–  Да не взять ли вам ее в щекотливую команду?
– вдруг предложила Власа.
– А то ведь ни до чего не договоритесь, а жуки прибегут, да и разгонят всех.

–  Это что такое?
– опешил Варакша.

–  Это?..
– Мокша почесал затылок.
– Это наша хозяйка, Власа, дура дурой.

–  Молчи!
– Власа отвесила ему подзатыльник.
– Понимаешь, гость дорогой, жуки ведь свои чувства имеют. И любят они, гады, чтобы их щекотали.

–  Как это?..
– Варакша и матрос переглянулись. Для обоих ньяна это было большой новостью.

–  Я расскажу, - потребовал Мокша.
– Шестиноги, они ведь глухие, так? Но если рядом стук какой, а еще лучше грохот, то они его чуют издалека, и иногда им это нравится, а иногда нет. Меж собой они говорят тоже через стук, усиками значит друг друга - тук-тук, - вот вроде и поговорили. Это ты знаешь…

–  Нет. Я думал, они друг другу на усы смотрят, - сказал ньяна.
– Как усы сложились, такое и слово. Разве не так?

–  И так тоже, но если постукивать, то лучше получается. Вот, знай. И что мы с ними умеем так говорить, тоже знай. Но все люди постукивают их как-то по разному. Мы и понятия не имеем, в чем дело, а усачи разбираются. И есть такие люди, от которых жуки будто засыпают и млеют, понимаешь?
– Мокша даже покраснел.
– Даже говорить с ними не обязательно, и куда стучать - все равно. Мужик стучит пальцами, или женщина - тоже все равно. Только жук может определить, кто ему нравится, а кто нет. Вот куда ее Власа хочет пристроить… Но как без жука-то узнать, какие у нее руки?!

–  Я уверен, что руки у нее замечательные, - вдруг сказал Варакша и Фцук испуганно подпрыгнула на лавке.
– Сами посудите: идет топиться, попадает на корабль! Ей везет, а это главное.

–  Везет, говоришь?
– Мокша с сомнением посмотрел на украшавшие лицо девушки ссадины.

–  Да сводите вы ее к жукам, они и скажут, берут ее или нет!
– сказал Вулко.
– Вон, к муравейнику сегодня три шестинога собирались, я им рыбу понесу. Могу с собой взять.

–  А куда бы мне по нужде отойти?
– спросил Варакша, который наконец понял смысл подмигиваний Власы.

–  Я покажу!
– облегченно сказала хозяйка и вывела гостя из комнаты.

Прямо в сенях она остановила его.

–  Оставляй ее, оставляй и плыви к себе на корабль! Видишь, Вулко уже готов ее отвести к шестиногам.

–  А если не понравится она им?

–  Ты меня слушай!
– перебила его Власа.
– Жукам не нравится, когда здесь чужие, вот ты и уплывай, скажи: вечером вернусь. А сам не возвращайся. Не понравится девка жукам - вернут ее мужики обратно, а корабля твоего и нет. Куда деть? В степь не выгонят, не бойся. Поселится тут, приживется, замуж выдадим… Не волнуйся.

–  Да я не волнуюсь, - задумался Варакша.
– Только разве Мокша не догадается?

–  Не догадается, потому что ты не сам уйдешь, я тебя выгоню.

Ньяна не успел спросить, что это означает, потому что Власа открыла дверь и втолкнула его обратно в комнату. Фцук сидела бледная, глядя в тарелку, матрос откровенно скучал, а деревенские во всю обсуждали, вести ли девушку к жукам.

–  Да отведите, жалко что ли, - тихо сказала Власа Мокше.

–  Можно и отвести, - согласился тот.
– Скажем, что Фцук нам наговорила, что у нее руки золотые, вот и решили попробовать. А там - как получится. Не понравится жукам, вернем обратно.

–  Только я у себя этих не оставлю, - хозяйка кивнула на ньяна.
– И без того муж не слишком шестиногам угождает, а тут еще и чужаки в доме. Не надо нам их в деревне держать, пусть уходят.

–  Да что сделается?
– заспорил Мокша.
– Посидят тихонько. Корабли у них к тому берегу причалили, а лодочка маленькая, жуки не заметят.

–  Нет, и не проси!
– повысила голос Власа.
– Кого хочешь в деревне спроси, все скажут: ни к чему нам шестиногов злить! Потом не допросимся, чтобы бегунцов пожгли!