Чтение онлайн

Не было ни сожаления, ни сочувствия, ни чувства вины. Если уж откровенно, только облегчение от того, что разрешалась еще одна проблема, способная стать крайне серьезной из-за своей загадочности: неизвестно было, чего следует ожидать, абсолютно неизвестно.

И, как случается в таких вот ситуациях — что-то вроде тоскливой усталости и легкой злобы на жизнь за то, что она именно такова и другой никогда не станет...

— Давайте, — кивнул он своим.

Ни единого вопроса не последовало — все обговорили заранее. Работа началась: из мертвых рук со всеми предосторожностями вынули неизвестное оружие и упаковали в надежные контейнеры, металлические шесты в два счета превратили в носилки (Марлок настаивал, чтобы тела скрупулезно исследовали, учитывая, что Стахор и Эгле облагали кое-какими странными способностями), двое с приборами принялись обследовать деревья и трупы — следовало на всякий случай поискать и следы, какие оружие оставило — если оставило). Сварог, без которого, в общем, все и так крутилось, как часовой механизм, постоял немного, потом, отшвырнув сигарету, подошел к пятерым оставшимся в живых. Те подтянулись на военный манер. Как и Гаржак, они выглядели понурыми и подавленными, но ни у кого Сварог не увидел признаков сломленности, и это было хорошо. Твердые ребята, пусть и с пятнышками на биографиях. С двумя он встречался лично во время инструктажа перед очередной операцией, а об остальных знал немало, как и обо всех людях Гаржака. В подобной ситуации людей просто необходимо подбодрить, заверить, что они старались не зря. А потери всегда были и всегда будут...

— Молодцы, ребята, — сказал он, переводя с одного на другого один из сугубо королевских взглядов. — Сделали все, что могли, большего от человека и требовать невозможно...

Лица у них стали теми, каких он и ожидал. Великое все-таки дело — похвала Главнокомандующего, как бы он ни именовался. Тот, что стоит справа, брюнет с ястребиным носом, чуть повел головой в сторону покрытых плащами и сказал ничуть не робко:

— Похоронить бы как следует, Ваше величество...

Правильные были парни.

— Уж это непременно, — сказал Сварог. — Сейчас прилетит второй самолет, заберет всех, я распоряжусь, чтобы сделано было все, что надлежит...

Монументов, конечно, не будет, подумал он — людям этой профессии их не ставят. Наград тоже не будет — не по скупердяйству, а оттого, что эти парни ни при какой погоде не романтики, подобная мишура им абсолютно не нужна, предпочитают брать деньгами. А в общем, как не раз уже было думано-передумано, итог как итог. Не хуже и не лучше многих других...

...Сварог Барг, король королей и прочая, и прочая, пребывал в Малом кабинете. Поместился в кресле, в позе, не вполне приличествующей королю: вытянув ноги, едва не съехав с кресла седалищем, закинув руки за голову. К счастью, свидетелей столь вопиющего нарушения этикета не имелось. А вот повод расслабиться имелся нешуточный.

Над входом в «королевскую половину» с утра висел узкий, золотистого цвета прапорец с тремя плетеными косицами — знак, что король на сегодня изволил быть свободным от всех текущих дел, так что беспокоить его не следует (что, естественно, не касалось всех причастных к спецслужбам). Сварог давно уже с живейшим интересом поглядывал на изящный шкафчик с запасом лучшего спиртного — но лень было вставать.

Он и в самом деле провернул нешуточную работу — ну, не один, конечно, сплошь и рядом с многочисленными помощниками, однако мотором всего предприятия был именно он...

На девственно чистом столе перед ним лежали только три стопы бумаг — долго готовившиеся, но доведенные наконец до ума проекты — и каждую стопу венчал королевский указ, по всем правилам подписанный золотыми чернилами, припечатанный Большой королевский печатью и украшенный двумя подвесными на витых шнурках из золотой канители.

Одну из них назвать стопой можно было из чистой вежливости — не считая указа, там имелось всего-то три листочка, после обнародования которых герольдами крестьяне возрадуются, а благородное дворянство немного закручинится — но это уже его проблемы...

Сим указом Сварог отменял одну из старых привилегий сеньоров — согласно которой крестьяне могли печь хлеб исключительно на господских пекарнях. Далеко не самая важная привилегия — но дворянство за нее держалось, как за все прочие, а крестьяне, соответственно, терпеть не могли, это им обходилось в год в нешуточную копеечку — этакий исполнительный налог. Повинность эта не раз становилась не главной, но серьезной причиной крестьянских мятежей и всегда вносилась в список требований (если таковой составлялся).

Вот так я вас, подумал Сварог, — буду гуманно рубить кошке хвост по частям. А там еще одно послабление, и еще. В меру, конечно, не увлекаясь чересчур, не пробуя с маху развалить тысячелетиями вертевшиеся механизмы...

Собственно, хватило бы и одного-единственного листочка — но пришлось присовокупить еще парочку, где Лемар со свойственным ему изяществом и краснобайством обосновывал очередное мудрое решение короля. Проглотят, подумал Сварог. Это все же не покушение на основы, перетерпят, поворчат и привыкнут — конечно, как порой бывает, может вынырнуть псих с кинжалом, но не будет ни общего возмущения, ни рокошей — ну, разве что дернутся провинциальные романтики вроде графа Сезара. Вот, кстати. Нужно будет еще продумать указ об отмене рокошей, чересчур уж архаичного пережитка, во времена регулярных армий, самолетов и пушек казавшегося дурной комедией.

Вторая стопа — толщиной с широкую мужскую ладонь. Указ об учреждении Сословия Огненного Колеса, над которым давно уже работали герцог Брейсингем и его советники. Все проработано и прописано до мелочей: права и обязанности, особые плащи, отличительные знаки, головные уборы. Объединяет всех инженеров, работающих с паровыми машинами, электричеством (оно хоть и в зачаточном состоянии, но кое-где применяется), паровозами и пароходами, рудниками и фабриками — одним словом, со всеми здешними передовыми технологиями. На базе всех технических училищ (пусть они здесь и называются иначе) будет создан Университет «Огненное Колесо». А рядовые мастера и те, кого можно назвать техниками, для поднятия престижа переводятся из Железной гильдии в Серебряную, приписываются к Кораблестроителям. В списке Сословий новое отныне стоит на третьем месте — что непременно привлечет туда дворян и отпрысков других Сословий, среди них немало светлых голов.

Сварог удовлетворенно потянулся, еще раз смерив взглядом толщину стопы — все же неплохая работа проделана...

А вот третья, хотя и в полтора раза толще, особой радости не вызывала — поскольку являла собой исключительно сладкий пряник для благородного дворянства — одной рукой что-то отнимаем, другой даем...

Указ о возобновлении регулярных рыцарских турниров, прекратившихся лет четыреста назад — о чем дворянство до сих пор сожалеет. Четыре больших турнира в год — три по отдельным королевствам, четвертый, выражаясь спортивным языком, финальный. На каждом, кроме главного приза, традиционно имелось еще с полдюжины второстепенных, но тоже престижных — скажем, за трех подряд соперников, выбитых из седел, или победу в стрельбе из лука.

Вот это их проймет до глубины души, моментально забудут и о «пекарной» привилегии, и о парочке других, которые Сварог собирался отменить уже в этом году. Наперегонки станут готовиться, дни считать...

В общем-то, сам Сварог никаких трудов и не затратил — всю работу провернули земные герольдмейстеры, старички из имперской Геральдической коллегии, давние и верные союзники Сварога. Конечно, придется многих наградить — а первым в списке поставить графа Дино.

Именно граф, уже давно излечившийся от черной меланхолии касательно личной жизни, едва услышав о проекте, предложил отличную идею: финансисты тоже немного циники, работа такая... В два счета объяснил Сварогу, как сделать турниры не просто благородной потехой, но и постоянным источником дохода для казны...