Шрифт:
Пролог
Промозглый ветер гнал по свинцовому небу обрывки облаков, сердито гнул деревья, словно пытаясь вырвать их из набухшей от влаги земли, срывал с лишенных листвы ветвей капли воды, завывал на разные голоса в ущелье, напоминая звуками невидимое беснующееся существо. Горы, словно дразнясь, отвечали ему эхом.
Залитая по самую крышу грязью «Нива», надрывно ревя мотором, несколько раз подпрыгнула на выступающих из земли камнях, съехала с проселка и остановилась, упершись погнутым бампером в начавшие зеленеть заросли барбариса.
Из леса вышел подросток. Озираясь по сторонам, он приблизился к машине со стороны водителя и что-то спросил через приоткрытое окно. Ему негромко ответили. Он обернулся и кому-то кивнул. Из-за деревьев появились несколько вооруженных людей. На всех были камуфлированные куртки и штаны. Голову одного украшала повязка с арабской вязью. Двое других были в черных шапочках. Такого же цвета бороды делали издалека их лица одинаковыми. Лишь немного отличалась борода у хромого: серая с рыжими подпалинами, она не скрывала выступающих скул с задубевшей на ветрах и солнце кожей. Он остановился и выжидающе уставился на машину. Вид у него был уставшим, даже болезненным, как у человека, которого преследуют беды и невзгоды.
У «Нивы» синхронно открылись все дверцы, и наружу выбрались четверо мужчин. Они были одеты хоть и по сезону, но явно не для прогулок по лесу: на всех были кожаные куртки и туфли. В отличие от появившихся из леса трое из них были побриты. Их подбородки отливали синевой. Убеленную сединой окладистую бородку из всех них имел лишь один, выглядевший старше своих попутчиков. Щурясь от ветра, он поправил на голове папаху и подошел к болезненного вида чеченцу:
— Здравствуй, Доку.
— Здравствуй, Атаби.
Они обнялись, трижды коснувшись друг друга щеками.
— Ты сильно изменился в своей Москве, — отстранившись от седого, сказал человек, которого назвали Доку. — Стал похож на профессора.
— Как твое здоровье? — настороженно глядя в глаза Доку, спросил Атаби. — Выглядишь ты устало.
— Называй вещи своими именами, — улыбнулся одними губами Доку. — Плохо. Ноги болят. Простыл. Весна. Сейчас сыро и холодно. А между тем организм ослаблен зимой. Витаминов нам федералы и кадыровские собаки не дают, только свинец, сам знаешь. Но ничего, придет лето…
— Тебе надо отдохнуть, — вздохнул Атаби. — Неужели нет человека, который мог бы тебя хоть ненадолго заменить?
— Ты согласишься? — хитро прищурился Доку.
— Если ты доверяешь, то конечно, — справившись со смятением, кивнул Атаби. — Только кто будет работать в России?
— А у тебя нет людей, которым ты доверяешь как себе?
— Есть, конечно, — улыбнулся Атаби, окончательно взяв себя в руки. Было заметно, он не горел желанием уйти в лес. Отвык.
— Нет, Атаби. — Доку обошел его и встал напротив машины. — Каждый из нас нужен на своем месте. Пока нашу землю топчут неверные, нам некогда отдыхать.
— Ты прав, Доку, — повернувшись к собеседнику лицом, сокрушенно сказал Атаби.
— Ты разобрался с нашей проблемой? — Доку обернулся и пристально посмотрел Атаби в глаза.
— Конечно, — кивнул тот и перевел взгляд на приехавших с ним парней. — Аслан, Ислам, приведите «крысу».
Двое молодых обошли машину и открыли багажник, из которого тут же появилась голова человека. Его лицо было опухшим от побоев, глаза заплывшими. Нос казался слепленным из синего пластилина и небрежно приклеенным. Он с трудом шевелил губами. Парни подхватили его под руки и выволокли из багажника.
— Это Шугаип Дилеев, — глядя на то, как его помощники тащат провинившегося к ногам Доку, прокомментировал Атаби. — В Москве он жил за счет киднеппинга и разбоя. На него трудились несколько банд автоугонщиков, автоподставщики и борсеточники. Крышевал он и солидные фирмы. Кроме этого, контролировал поставки медикаментов из Европы и давно хотел легализовать свой собственный бизнес. Для этого Шугаип решил использовать наши деньги. Без разрешения взял и вложил в него девяносто тысяч евро. Как водится, прогорел.
В это время Шугаипа бросили перед Доку на землю.
— Почему прогорел? — брезгливо разглядывая его, спросил амир.
Шугаип попытался сказать что-то, но не смог, лишь выплюнул сгусток крови.
— Кто его отец?
— Отец умер давно, — ответил Атаби. — Брат занимается в Ростове коммерцией.
— Он может отдать за него долг?
— У него уже больше ничего нет, — развел руками Атаби.
В это время Шугаип издал странный, квакающий звук и повалился на бок. Его стошнило.
— Что это с ним?
— Он долго ехал в багажнике, — глядя на то, как Шугаип пытается встать, пояснил Атаби. — Теперь его тошнит и кружится голова.
— У тебя есть кем его заменить? — спросил Доку.
— Да. Теперь этим будет заниматься мой племянник. Его зовут Чана. Он приехал со мной.
— Всегда лучше доверять серьезные дела родственникам, — одобрил решение Атаби Доку и показал взглядом на Шугаипа: — А этот негодяй прятался?
— Да, — кивнул Атаби. — Долго искали. Из Москвы уехал.
— Значит, недостоин того, чтобы жить, — вынес свой вердикт Доку. — Мужчина должен уметь отвечать за свои поступки и слова.
— Чана! — позвал, не оборачиваясь, Атаби, приняв слова амира как руководство к действию.
На ходу вынимая из-за пояса пистолет, от машины подошел третий мужчина. Он был еще молод и совсем не походил на остальных. У него были голубые глаза и русые волосы. Остановившись перед Шугаипом, он вопросительно посмотрел на дядю, потом на Доку. Тот едва заметно кивнул. Мужчина направил пистолет в затылок воришке и нажал на спусковой крючок. Стоявший ближе всех к провинившемуся Ислам вздрогнул и поморщился от полетевших на штаны брызг крови.