Чтение онлайн

Были ли подобные мысли у Вивьена — Мили не знала. Алхимик внешне оставался абсолютно невозмутимым. Понять, что творится у него в душе, чародейка не могла. Погруженный в себя, воин упрямо шагал по тракту. Его дыхание еще не сделалось прерывистым, а в походке чувствовалась уверенность и сила. Но так не могло продолжаться долго. Рано или поздно он должен будет рухнуть или бросить свою ношу. Мили вновь зажмурилась и сосредоточилась на боли. Нет мыслей — нет страха…

Вивьен прислушивался к своим ощущениям. То ли вокруг больше не сновали призрачные огни, как называла их Мили, то ли наложенное заклинание действительно работало. Как бы то ни было, а скользкого неприятного взгляда, от которого мурашки бежали по спине, алхимик не чувствовал. Пусть даже и на время, но путники стали невидимыми для соглядатаев личей. Вивьен решил для себя, что скорее свалится без сил, чем остановится на отдых. Тратить драгоценные мгновения относительной безопасности казалось преступлением.

У них не осталось ни воды, ни еды. И если воду в лесу раздобыть можно было без особых проблем, то со съедобной живностью в доступной близости дела обстояли куда как хуже. Действительно — селиться рядом со смердящими ходячими трупами, мало кто осмелился бы, будь он в добром здравии и уме. А ягодами и кореньями долго сыт не будешь.

Все, так или иначе, упиралось в Радужные Мосты. Возможности выжить на тракте Вивьен не видел. Оставалось надеяться, что в земле, куда они так стремились, появится шанс на спасение. Разумеется, при условии, что земля эта вообще существует.

Ближе к вечеру, буквально валясь с ног от усталости, путники приметили, что вместе с надвигающимися сумерками небо затягивается плотным покрывалом туч. А вскоре упали первые тяжелые капли. Они остужали разгоряченные тела, приносили временное расслабление. Но только лишь первые минуты дождя показались беглецам блаженными. Дождь скоро превратился в сильнейший ливень. Он размытой стеной встал кругом, практически полностью лишил путников возможности ориентироваться, а потом и нормально двигаться. Земля, не в силах поглотить весь обрушившийся на нее поток воды, прорезалась стремительными потоками и обширными лужами. Злые косые струи безжалостно молотили по упрямым людям. Отяжелевшая от обильной влаги одежда неприятно липла к телу, сковывала и без того порядком затрудненные движения.

Вивьеном взглянул на Мили.

— Ты как? — спросил алхимик.

Девушка в ответ лишь утвердительно покачала головой. Она полностью ушла в себя, стремительно теряя связь с реальностью. Каждый новый шаг превращался в маленькую пытку, боль от которой волнами растекалась по всему телу. Однако чародейка продолжала переставлять ноги. Поскальзываясь и оступаясь, путники двигались по раскисшей дороге. В отсветах ветвящихся молний они еле-еле успевали разглядеть изгибы и неровности.

Дождь немного привел девушку в чувства, но лишь для того, чтобы вскоре вновь отправить на грань забытья. Он размягчил ее рану — тонкая корка из запекшейся крови и обожженной кожи вскрылась, оплыла, открывая стихии более незащищенную кровоточащую плоть. Девушка старалась держаться, но, оступившись в очередной раз, не устояла на ногах и, увлекая за собой Вивьена, упала в каменистую грязь. Острые осколки, как назло, впились в открытую рану, разрывая ее еще больше. Мили вскрикнула и обмякла. Ни тугие струи дождя, ни усилия алхимика не помогли — сознание к чародейке так и не возвращалось.

Лишь спустя долгие минуты девушка начала приходить в себя. Вивен, который все это время нес ее на руках, заметил, как веки Мили дрогнули и медленно открылись. К тому времени он уже почти окончательно выдохся. Алхимик не отличался исполинским телосложением, не обладал большой силой. Его ноги гудели и подгибались. Хотелось опуститься прямо в грязь, передохнуть хоть немного. Но страх гнал вперед.

Вскоре ливень начал стихать, пока не сменился монотонной противной изморосью. Она не давала одежде высохнуть да к тому же сопровождалась резкими порывами пронизывающего ветра. Алхимик пока что еще не ощущал холода, а вот бредущая возле него Мили дрожала отчетливо. Она вновь встала на ноги, как только смогла. Но физическая активность не помогла согреться. У девушки, кожа которой сделалась почти совсем белой, зубы отбивали марш.

Ближе к утру, когда небо начало проясняться, а проклятая влага перестала-таки сыпаться сверху, Вивьен вновь ощутил на себе знакомый леденящий душу взгляд. На этот раз взгляд не прошел мимо, он остановился, задержался, прилип. Алхимик, ничего не говоря Мили, толкнул девушку к ближайшему дереву, замер. Чародейке не надо было ничего объяснять, она все поняла без слов. Путники даже дышать перестали, стараясь слиться с деревом, стать частью леса. Взгляд не отпускал. Липкий и пронзительный, он заставлял людей паниковать. Пусть даже сам наблюдатель оставался в тени, но его присутствие явственно ощущалось кожей.

Путники снова побежали. Подгоняемые страхом, они знали, что обнаружены и неминуемо будут настигнуты. Но при всем этом — отчаяние придало сил. Мили, которая теперь больше походила на выходца из могилы, ступала с застывшим в глазах безумством. Вивьен даже начал опасаться за ее рассудок.

Они падали и снова вставали, не обращая внимания на липкую глину и острые камни. Их дыхания стали сбивчивыми и хриплыми — ни дать, ни взять кузнечные меха в самом разгаре работы. Сердца бешено колотились, во рту появился привкус крови и желчи.

Где-то в лесу послышался стон, за ним еще один и еще.

Вивьен похолодел. На память сразу пришел удушающий смрад, лишающий способности дышать и трезво мыслить. Дождь, хоть и сделал из дороги подобие болота, вместе с этим смыл, казалось, навечно впечатавшуюся в одежду и кожу гнусь ауры лича. Снова ощутить ее влияние не было ни малейшего желания. Лучше уж самому расшибить голову каким-нибудь острым обломком, чем вновь почувствовать себя замурованным в склепе с десятком разлагающихся трупов. Ноги заплетались и подламывались. Оставшаяся бутылочка с взрывчатым содержимым давно выпала из рук и увязла где-то в глине. Намотанная на правую ладонь цепь лишь чудом все еще не соскользнула и не утонула безвозвратно, хотя несколько раз зацеплялась за корни и камни.

Мили же никак не отреагировала на стоны. Казалось, она их вовсе не замечает — просто переставляет ноги, позабыв обо всем остальном. Свет солнечного диска, поднимающегося над горизонтом, нисколько не радовал девушку. Умереть при свете или умереть во тьме — есть в этом хоть какая-то разница? Мили ее не видела. Разве что днем она будет сухой и дрожать станет не от холода и страха, а только от страха.

Внезапно лес закончился, а вместе с ним и тракт, который обрывался возле почти неприметного деревянного резного столба, почерневшего от времени. Путники, тяжело дыша и шатаясь, как пьяные — замерли от удивления. Они так устали, что напрочь перестали следить за окружающим ландшафтом. А, между тем, перед ними раскинулся красивейший озерный край. Вода, сверкающая и играющая в лучах восходящего солнца, придавала ему необычайно загадочный, умиротворенный вид. Будто со старинной сказочной гравюры сошли эти озера, затаившиеся среди высоких камышей. Журчащие ручьи, полноводные после прошедшего дождя, весело бежали от одного небольшого озерца к другому, образуя своего рода кровеносную систему, охватывающую весь край.

— Радужные Мосты, — одними губами прошептал Вивьен и тут же снова весь подобрался. До него долетел чуждый и оттого еще более отталкивающий рядом с открывшейся красотой смрад. Не узнать его было нельзя. — Только не теперь, — почти прорычал алхимик и начал медленно пятиться от тракта, двигаясь по довольно крутому склону. Стараясь размотать цепь, чья эффективность вызывала большие сомнения, Вивьен продолжал поддерживать девушку. Мили на все происходящее реагировала вяло, словно находилась под действием наркотика.