Чтение онлайн

После обеда он вернулся в барак, забрался на койку и так, уставившись вверх, пролежал восемь часов, пока не пришел охранник и не отвел его к цилиндру, не похожему на ракету.

Его привязали ремнями к одному из кресел, стоявших в кабине. Третьим в кабине оказался человек, удивительно похожий на Пирса, который сел за пульт управления.

У Корбетта учащенно забилось сердце. В следующую минуту руки и ноги налились свинцом, но никакого шума он не услышал, их только слегка встряхнуло, как при выпуске самолетом шасси.

Значит, это звездолет Буссара, решил Корбетт, припоминая все те трюки, которые он может выделывать с магнитными полями. Постепенно Корбетту, не спавшему всю ночь, стало труднее и труднее следить за тем, что происходит вокруг, и он заснул…

Когда он проснулся, началось свободное падение, о котором его никто не предупреждал. Охранник с пилотом молча следили за тем, что он будет делать.

— Сволочи! — только и выругался Корбетт.

Это было очередным испытанием. Он освободился от ремней и подплыл к иллюминатору. Пилот засмеялся, схватил Корбетта одной рукой, другой закрыл кожухом пульт и только потом отпустил его.

У Корбетта все переворачивалось внутри, мысли путались, в висках стучало. Такое чувство, словно оборвался трос лифта и ты стремительно летишь вниз. Припав к иллюминатору, он увидел скопление блестящих огромных звезд, совсем не похожих на те, которыми он любовался однажды ночью, сидя в крохотной лодке вблизи острова Каталина. Боже! Как давно это было.

Он долго глядел в иллюминатор, стараясь не думать о несущемся с огромной скоростью вниз лифте, понимая, что должен пройти и через это.

Когда подошло время завтрака, Корбетт, подражая охраннику и пилоту, выуживал кусочки мяса и картофель из пластикового мешка через мембрану, которая потом сама закрылась. Кончив есть, он проговорил, глядя на широкое лицо охранника:

— Самую большую радость там, в космосе, мне доставит то, что я больше не увижу твою дурацкую физиономию с выпученными глазами.

Охранник спокойно ухмыльнулся и стал ждать, не вырвет ли Корбетта.

На другой день они совершили посадку на широкой лунной равнине с острыми горными вершинами, сквозь которые виднелась Земля. Раньше на такой перелет уходило четыре дня, видимо, государство спешило. Впрочем, перелеты с Земли на Луну в 22-м веке, наверное, стали обычным делом.

Вся равнина была усеяна колодцами для отвода газовых струй. По-видимому, она десятилетиями использовалась как лунодром. Огромные прозрачные купола с деревьями и зданиями внутри раскинулись вблизи взлетной полосы линейного ускорителя, а вокруг расположились космические аппараты самых разнообразных конструкций.

Корабль Корбетта оказался самым крупным — серебристый небоскреб, лежащий на боку, которому зонды, укрепленные в средней части, придавали довольно неуклюжий вид. Натренированный глаз Корбетта сразу определил, что он готов к старту.

Корбетт стал надевать скафандр под неусыпным наблюдением пилота и охранника. Впервые он видел скафандр не на учебном экране и поэтому не спешил.

Они сели в стоявший рядом электромобиль. Очевидно, Корбетту не полагалось знать, как нужно передвигаться пешком в безвоздушном пространстве, и он подумал, что они направятся к одному из куполов, но нет, охранник повел машину прямо к звездолету, и через несколько минут они уже подъезжали к космическому кораблю, который вблизи производил еще более сильное впечатление.

— Осмотри его, — приказал охранник.

— Оказывается, ты можешь говорить?

— Да. Прошел курс обучения вчера.

— О!

— Надо обнаружить три неисправности. Указываешь их мне, я сообщаю дальше.

— Кому? Ах да, пилоту. А что потом?

— Потом устранишь одну, мы займемся остальными. Затем запуск.

Опять испытание, подумал Корбетт. Скорее всего последнее.

Корбетт был взбешен, сразу принялся за работу, начав с полевых генераторов. Мало-помалу он забыл об охраннике с пилотом и мече, занесенном над его головой. Проведя много часов в кресле перед экраном, он назубок знал свой корабль. И только теперь к нему пришло чувство причастности к грандиозному проекту: он командир, а не винтик этого удивительного творения рук человека, — командир, которому поручено воплотить в жизнь… ага, в топливном баке слишком большое давление. Это серьезно и нужно его осторожно уменьшить. Сбросив давление жидкого водорода, Корбетт тщательно осмотрел корпус корабля и ничего больше не обнаружил.

Шлюзовая камера имела три двери. Он закрыл наружную и, когда зажглись зеленые сигнальные лампы, две другие. Бросив взгляд на приборы, расположенные у него под подбородком, Корбетт протянул руку к замку гермошлема и замер. Вакуум?

Но контрольно-измерительные приборы на борту звездолета показывают воздух, а его — вакуум. Чему верить? Правда, не слышно никакого шипения. И потом, насколько герметичен шлем?

Проклятый Пирс только и ждет, чтобы он снял его, находясь в вакууме. Как проверить? Корбетт повернул голову, нашел водопроводный кран и повернул его. Вода под действием лунного притяжения причудливыми пятнами разлилась по полу.

Корбетт облегченно вздохнул, снял шлем со скафандром и продолжил осмотр. Электромагнитные двигатели нет смысла проверять, не вызвав при этом массу неполадок в линейном ускорителе. Контрольно-измерительные приборы в порядке, система жизнеобеспечения тоже. Установки подачи кислорода работали нормально, вот только механизм канализации забит, но этой грязной работой можно будет заняться потом.

Не связана ли неисправность скафандра с неисправностью корабля?

Все необходимо проверить самым тщательным образом, ведь государство могло что-нибудь и упустить. Как-никак это был его корабль., его жизнь.

Камера анабиоза напоминала большой гроб, — гроб, в котором он так долго находился. Корбетт невольно содрогнулся, припомнив те двести лет, которые он провел, лежа в жидком азоте.

Ему опять подумалось, а умер ли в самом деле Джером Корбетт, но, отогнав мрачные мысли, он продолжил осмотр.

Криогенная камера функционирует безупречно, но вот компьютер… Пришлось долго возиться с ним, и в конце концов отыскался микроскопический разрыв в сверхпроводящей цепи.

Негодяи! Корбетт снова надел скафандр и отправился докладывать охраннику.