Чтение онлайн

Казалось, что его нет, или я слишком сбита с толку, чтобы его увидеть. Я почувствовала себя до предела опустошенной.

Отсутствие возможности выговориться сейчас стало моей самой главной проблемой.

Я твердо решила все же поехать к Мишелю в следующую пятницу. Хотя бы для того, чтобы узнать, почему он не пришел в воскресенье. Я бы выложила все новости, рассказала о том, что Петер проделал сегодня днем, и о том, что я почувствовала угрозу, причем немалую.

Если бы после этого Мишель продолжал уверять меня, что Петер отличный парень, мне стало бы понятно, в чем тут дело. В любом случае понятнее, чем сейчас.

Я молча полистала словарь в поисках французского перевода слова «опасность» и выучила выражения, которые собиралась использовать в пятницу.

— Н-у-у-у, даже я смогу получше! — крикнул Эрик.

Я оторвалась от словаря и увидела на экране телевизора седого англичанина преклонного возраста, который с покрасневшим от натуги лицом таскал камни. Затем началась реклама.

Эрик поднялся с дивана.

— Открою еще бутылочку вина.

Он вышел из комнаты. Я тоже поднялась, чтобы поплотнее прикрыть дверь — жалко было тепла внутри.

Заодно решила спуститься вниз. Вдруг очень захотелось выпить чашечку горячего чая.

В доме действительно было холодно. Мне стало жалко Изабеллу и Бастиана, которые спали, укрывшись двумя одеялами. В Голландии центральное отопление было таким привычным.

Здесь привычным пока еще ничего не стало.

На кухне Эрик упорно пытался совладать со штопором, он посмотрел на меня, когда я достала из холодильника пол-литровую бутылку питьевой воды и вылила ее в чайник. Рядом с Эриком все время крутился Пират. Похоже, нашего четвероногого друга холод совершенно не волновал. Он даже не стремился полежать в комнате рядом с обогревателем.

— Чай? Ты уверена, что не заболела, Симона?

— Я все еще неважно себя чувствую, — вяло отозвалась я.

Зазвонил телефон.

— Кто это так поздно? — пробормотал Эрик и повернулся к аппарату.

Часы показывали половину двенадцатого.

Я услышала, как Эрик назвал свое имя, потом сказал его еще раз. Далее последовали несколько «алло», и он повесил трубку.

Я вопросительно смотрела на мужа. Эрик удивленно поднял брови.

— Не понял. Наверное, не туда попали…

Потом он ухмыльнулся и игриво хлопнул меня пониже спины.

— Или это твой дружок.

Я что-то пробормотала и отвернулась к плите.

Искала пакетик с чаем, а пальцы дрожали. Кроме того, у меня явно подскочило давление.

У Мишеля нет номера нашего телефона. Его еще нет ни в одной телефонной книге. Единственный, у кого он есть и кому, по-моему, могла прийти в голову мысль позвонить так поздно, — это Петер Вандам.

Кажется, будто выложенный плиткой коридор в блоке между рядами камер обступает меня. Резкий свет люминесцентных ламп, металлические двери с окошками на уровне глаз, засовы. Слышен чей-то крик. Сопровождающий меня полицейский не обращает на него никакого внимания.

За нашими спинами кто-то непрерывно колотится в дверь камеры.

В конце коридора расположена еще одна дверь — на сей раз из металлических прутьев. За ней стоит другой полицейский. За спиной у него висит автомат.

Меня снова охватывает паника. Сердце бьется все быстрее. Во рту пересыхает.

Полицейский за решетчатой дверью осматривает меня с головы до ног, обменивается понимающим взглядом с моим конвоиром и открывает дверь. Мы оказываемся в ярко освещенном помещении, стены которого выкрашены светло-бежевой краской.

Ритмичный стук в дверь камеры продолжается. Звук затихает, как только мы поворачиваем налево. Пол в коридоре выстлан линолеумом, на стенах доски для объявлений и какие-то расписания. Я шла здесь вчера, иначе и быть не могло, но ничего не помню. Шаркаю ногами по линолеуму, а кажется, будто парю в воздухе, ступаю по подушкам. Сердце лихорадочно бьется о ребра.

Они будут меня допрашивать. Это произойдет сейчас.

Чувствую аромат кофе. Лицо сводит судорога. Запах вызывает отвращение. Я давлюсь. Нервы разрегулировали все мои реакции.

Полицейский останавливается справа от одной из дверей. Открывает ее, делает короткое повелительное движение головой.

Прохожу мимо него в комнату.

Вторник. Утро. Без четверти двенадцать. В духовке зарумянились два лотка с кислой капустой. Поверх свитера я надела безрукавку, но все равно дрожу от холода. Кажется, будто его выдыхают стены.

Петер работает наверху. Даже шум агрегата для резки кафеля не может заглушить его голос. Присутствие этого человека меня очень нервирует. После вчерашнего фокуса даже боюсь строить догадки о его сегодняшних намерениях.

Уже несколько дней у меня дрожат руки. Все это время я была невнимательна к детям, за что потом просила у них прощения. Есть мне совсем не хотелось. Я даже похудела на пару килограммов.

— Парни, обед готов! Идите есть! — крикнула я наверх, как только заглох шум их адской машинки. Оттуда послышались подтверждающие возгласы, сопровождаемые облаком белой пыли, которая полетела вниз с потолка. Казалось, что в холле туман.

Я взяла два полотенца и поставила еду на стол. Некоторое время подержала тарелки на плите, чтобы согреть. Быстро расставила их на столе, достала из холодильника две бутылки воды и апельсиновый сок. Продолжала хлопотать, заняв себя споласкиванием кастрюль. Парни по очереди входили на кухню, чтобы вымыть руки. Петер появился предпоследним, по пятам за ним следовал Эрик. После того как все устроились за столом, я вошла в холл.

Петер сидел рядом с Эриком, Антуаны — друг против друга, свободный стул стоял рядом с Луи.

Я выждала, пока все положат еду на тарелки, наскребла немного и себе. Налить сок я не решалась, опасаясь пролить. Руки дрожали сильно.

Завязался вялый разговор о прогрессе в строительстве. Потом Пьер-Антуан рассказывал забавные истории о других стройках, на которых он работал в прошлом году. Ничего особенного.

Обед почти закончился, и я пошла на кухню, чтобы сварить кофе. Вернувшись, услышала, что предмет разговора переменился. Когда я поняла, как именно, горло будто сдавило железной рукой. Предметом беседы стали браки и любовные отношения между людьми, имеющими большую разницу в возрасте.