Чтение онлайн

– Что происходит? – спросила она.

Вирджиния открыла было рот, нервно огляделась вокруг и снова закрыла, так ничего и не сказав. Маскарад уже начался. Вирджиния была переодета в мужчину, но пока по их с Беверли замыслу от нее требовалось лишь возможно более незаметно скользить по кампусу и по лекционному залу к своему месту. Волосы ей выкрасили в темно-каштановый цвет, зачесали назад и смазали гелем, что сделало Вирджинию похожей на молодого биржевика. На ноги надели пару мужских полуботинок – девятого с половиной размера, – затолкав туда еще бумаги. Темно-серый в елочку костюм Джона Харрингтона висел на ней, как на вешалке. Кроме того, на Вирджинии была традиционная мужская рубашка и галстук цвета пейсли, повязанный на том самом месте, где должен был бы располагаться кадык.

Одежда была ей велика – Вирджиния ощущала запах пота, поднимавшийся из-под широковатого воротника, – но под верхней одеждой она была вся замотана и затянута, словно гейша: на ней был спортивный бюстгальтер, в который она вдавила свою несчастную грудь. Синяки под глазами прошли, нос был мягковат и отличался заметной припухлостью. От жары в зале кожа под накладной бородой чесалась; Вирджиния опасалась, что пот может растворить театральный клей, и усы отвалятся, словно прилипшая гусеница, а она этого даже не заметит.

Во внутреннем кармане пиджака рядом с сердцем, словно солдатская Библия, лежала рукопись ее статьи со всеми руническими надписями и пометками, аккуратно сложенная, готовая к тому, чтобы в любой момент при малейшей возможности быть извлеченной на свет Божий и переданной в руки Карсвеллу. Рукопись, которая могла стать инструментом гибели Вирджинии меньше чем через пять дней в том случае, если ей не удастся ее передать.

– Отвечайте на вопрос, Грег! – крикнул кто-то из присутствовавших профессору Эйку.

Эйк молча промокнул лоб носовым платком.

– Что происходит? – прошипела Беверли и потянула Вирджинию за руку.

Вирджиния сгорбилась на стуле и по-черепашьи втянула голову в плечи. Средне-Западный университет. Здесь Вирджинию со всех сторон окружали люди, в разной мере знавшие ее. К счастью, большинство ее ближайших друзей уже окончили университет и разъехались, однако в аудитории присутствовал весь диссертационный комитет, члены которого сидели в разных концах зала. Мимо, сердито хмурясь, прошел декан факультета.

Вирджиния была знакома даже с самим Грегори Эйком, хотя и сомневалась в том, что он ее помнит; впрочем, сейчас ему явно не до нее. По залу шло довольно громкое перешептывание, хотя пока больше никто ничего не выкрикивал. Возмущенная молодая женщина продолжала стоять подбоченясь, из ее прически выбилось несколько непослушных прядей, отчего возникало впечатление, что она вся с ног до головы наэлектризована.

– Это!… – выкрикнул женский голос прямо за спиной у Вирджинии. Вирджиния вся сжалась при звуке этого голоса. – Это!… – произнесла женщина снова достаточно громко для того, чтобы головы сидящих вокруг повернулись в ее сторону.

Тяжело развернула свое огромное тело к кричавшей и Беверли.

Вирджиния старалась смотреть прямо перед собой, делая вид, что ничего не услышала. Даже по очень короткому возгласу она узнала кричавшую. О боже, подумала она, Вита.

– Это… это… это… – громко твердила заикающаяся Вита Деонне, притягивая к себе взгляды всех присутствующих в зале. – Это… хороший вопрос.

По залу пронесся одобрительный шепоток, а Вирджиния попыталась еще глубже вжаться в свое кресло.

– Я… я… я… – настойчиво продолжала Вита, – я думаю, что вы должны на него ответить.

Вита Деонне преподавала на факультете английского языка – бледная молодая женщина, отличавшаяся нездоровой полнотой и одутловатостью. Одевалась она в тусклую бесформенную одежду, а свои бесцветные волосы носила как монашеский плат. Вирджиния познакомилась с ней на женском семинаре с громким названием «Женский теоретический кружок», и они сразу же подружились. В пору их близкого знакомства Вита была нервным узлом противоречий: жесткий интеллект отъявленной феминистки, которая, правда, частенько умела быть по-девичьи милой, сочетался в ней с острейшим осознанием тендерного аспекта любой ситуации и с застенчивостью, доходившей до степени патологического ужаса перед миром.

Интеллектуал в Вите проявлялся в умении верно выбирать цель и блестяще направлять в нее стрелы гнева, а с другой стороны – и в ее заикании, и в мелкой придирчивости на людях, в то время как неизрасходованная внутренняя женственность реализовывала себя в немного странноватой привязанности к фильмам с участием Дорис Дей, а порой и в заразительном легкомыслии.

Дружба Вирджинии и Виты длилась несколько месяцев. Затем между ними возникло некое недоразумение, в котором по сей день Вирджиния винила только себя.

Даже с задних рядов было видно, как физиономия Грегори Эйка покрывается разными оттенками красного цвета, и наконец он не нашел ничего лучшего, как в этой совершенно отчаянной ситуации прибегнуть к своей знаменитой «улыбке эльфа». Улыбка ни на кого не подействовала, и из зала стали доноситься все более требовательные и громкие выкрики, в основном женские: «Ответьте на поставленный вам вопрос!»

Вирджиния почувствовала, как у нее за спиной Вита вновь вскочила на ноги.

– Я думаю, я думаю… – начала она, безуспешно пытаясь перекричать гул, возникший в аудитории.

– Итак, будет наше сегодняшнее заседание проходить в соответствии с программой или нет? – раздался пронзительный мужской голос, своей настойчивостью напомнивший какого-нибудь громадного москита. – Если нет, то, возможно, уважаемые организаторы позволят мне удалиться?

Беверли буквально подскочила, опрокинув при этом целый ряд стульев, и всем своим громадным телом нависла над головами сидевших впереди. Кто-то еще впереди поднялся. Вирджиния немного привстала, вытянула шею из воротника и заметила бледную руку над твидовым рукавом пиджака, размахивающую экземпляром программы конференции. По толпе пробежал шепот, словно рябь по поверхности озера.