Чтение онлайн

Кристи промолчала, но ей хотелось поскорее попасть домой, чтобы избавиться от компании своей излишне праведной соседки. Лукреция не курила, не пила, не баловалась наркотиками. Она даже никакой музыки не слушала, кроме какой-то христианской станции. Только и мечтала, что стать женой и матерью. Скукотища. Посмотрев на часы, Кристи подумала, когда же, черт возьми, приедет ее папа.

Бенц припарковался у ворот. Выйдя из джипа, он показал свой значок стоящему на часах помощнику шерифа. За старым покосившимся забором находилась заброшенная мельница.

Монтойя, стоя под дождем, разговаривал с другими офицерами. Увидев Бенца, он отошел от них и махнул рукой.

– Ну, что тут у нас? – спросил Бенц.

– Две мисс Икс. Обе мертвы. – Монтойя усиленно затягивался сигаретой. Его куртка блестела от дождя, лица было напряженным. Сумерки наступали быстро в этом сельском районе, находящемся в часе езды от города. Дождь не затихал, и его капли продолжали стучать по земле и козырьку кепки Бенца.

– Мне позвонил друг из ведомства шерифа, и я приехал сюда, – сказал Монтойя. – Ребята нашли тела. – Он показал на двух мальчишек, стоящих рядом с полицейским и какой-то женщиной.

– Что они здесь делали?

– Без ведома матери отправились на охоту. – Монтойя выпустил струйку дыма. – И нашли больше, чем рассчитывали.

Бенц пристально посмотрел на мельницу. Здание выглядело точь-в-точь как из старых фильмов ужасов. Окна были заколочены досками, цементные стены почернели от старости. К крыше тянулись лозы винограда и ежевики, а с остатков ската опускался мох. В ручье неподвижно стояла часть старого мельничного колеса.

– Кто владелец? – спросил Бенц.

– Все еще выясняем, но шериф считает, что владелец мельницы живет за пределами штата.

– А имя у него есть?

– Проверяем. Местные называют эту мельницу «жилищем старого Кайлера». Какой-то человек по имени Кайлер владел землей во времена Гражданской войны сто пятьдесят лет назад. Имя сохранилось. Мельница появилась позднее, но примерно поколение или два не работала. Вероятно, ее закрыли во время Второй мировой войны. Ближайшие соседи живут в полумиле.

– Удобно.

– И не так опасно, как шотган возле эспланады.

– Или квартиры в Гарден-дистрикт.

Бенц снова принялся обводить взглядом место. Работа уже шла полным ходом. Крошащиеся стены были освещены голубоватым светом «солнечных» прожекторов. Лучи от ручных фонариков двигались во все стороны и пронзали тень, когда офицеры, исследующие каждый дюйм мокрой земли, медленно двигались по высокой траве среди низкорослых дубов и кустарника.

– Ты допросил детей? – спросил Бенц, бросая взгляд на мальчишек.

– Да. Они мало что знают.

– Мне нужно с ними поговорить, как только я осмотрю дом внутри. – Бенц оглянулся на мельницу. Здание было окружено желтой лентой. – На месте преступления все сохранено?

– Старались как можно лучше.

– У жертв никаких документов. – Это был не вопрос, а констатация факта.

– Легко не бывает, – заметил Монтойя. – По крайней мере, с этим убийцей. Мы снимем отпечатки пальцев, сделаем фотографии, проверим, нет ли пятен крови, и как всегда займемся стоматологическими карточками.

Бенц поднял воротник.

– Давай заглянем внутрь.

– Приятного там мало. – Монтойя погасил ногой сигарету, затем поднял окурок и сунул его в карман.

Бенц взял себя в руки, проходя мимо двух детективов, которые искали на грязной дорожке следы колес. Другой освещал участок ярким светом.

– Ты точно уверен, что это наш парень? – спросил Бенц.

– Никаких сомнений. – Они прошли через покосившийся дверной проем, и в нос Бенцу ударила ужасная вонь. Ощущение было таким, словно кто-то ударил его кулаком в живот. Зловоние перекрывалось другим сильным запахом – металлическим запахом свежей крови.

Внутри здания крысы стали поспешно убегать с их пути, и Бенц стиснул зубы, впервые увидев место преступления. Его желудок едва не взбунтовался, что случалось всегда, когда ему приходилось наблюдать подобные сцены. Он подавил позыв к рвоте и усилием воли заставил себя внимательно все изучить.

Убийство произошло в центре большой комнаты. Обезглавленное голое женское тело все еще было прикреплено ремнями к гротескному колесу с шипами.

Грязный пол был забрызган кровью, а на длинном верстаке была ее голова, поставленная на перевернутое ржа вое ведро. Глаза были закрыты, недоставало клочка окровавленных волос.

– Господи, – прошептал Бенц, заметив цепочку окружавшую обрубок, который когда-то был ее шеей Тонкая цепочка ниспадала на ведро. С хрупких звеньев свисал медальон.

– Дай-ка я угадаю. Святая Екатерина Александрийская.

– Да.

Бенц снова стиснул зубы.

– Черт.

– Наш парень – самый что ни на есть чокнутый ублюдок, – заметил Монтойя на фоне гудения пылесоса, с помощью которого один из криминалистов всасывал и улавливал потенциальные улики. Фотограф сделал несколько снимков тела и самой комнаты со всех углов. Другой работал с видеокамерой. При вспышках света были видны заплесневелые внутренние стены с прожилками черных ручейков – пятен от дождевой воды и грязи, в течение многих лет просачивающихся через крышу.

– Уютная обстановочка, а? – шутливо заметил Монтойя, взгляд которого скользил по месту преступления. – Как думаешь, мог ли он выбрать более жуткое место?

– Думаю, он нашел самое жуткое.

Монтойя присел на корточки, пристально разглядывая колесо из клееной фанеры.

– Кто-то должен был сделать эту штуковину, – сказал он. – Ее не купишь в местном магазине дешевых товаров.

– Или на «еБэй» [23] .

– Значит, наш убийца располагает мастерской и грузовиком, чтобы привезти эту штуковину, или же он построил ее здесь, или купил у того, кто обладает талантом созданию орудий пыток. – Монтойя наклонился еще ниже и повернул голову, направляя свой фонарик на нижнюю сторону колеса.