Расправить крылья
Шрифт:
— Ага! — вновь возопила Айви. — Как иголкой в меня тыкать, так это мое дело и мне надо проявлять эту… как ее?.. те… нат… соз… нательность, а как что интересное — так сразу маленькая, да?!
— Слушай, ну что ты ко мне прицепилась?! — уже едва не срываясь в истерику, закричала девушка, с трудом сдерживаясь, чтобы не отвесить слишком любопытной и доставучей девчонке подзатыльник. — Соринка в глаз попала, ясно тебе?
— Врешь! — припечатала девочка, ее зеленые глаза сузились и она, не сдержавшись, облизнулась. — Пахнет от тебя хор-рошо! Почти как от Эльки! Да и от Владыки последний месяц также… Вку-усно!..
Шанти с запозданием припомнила, что теневые дриады в отличие от нормальных, питаются не солнечным светом, а лунным и… чувствами. Да уж! Попала, так попала. Расставив колбы с реактивами по ячейкам, девушка запихнула их магический ящик-печку и с огромным усилием взяв себя в руки, как можно небрежнее спросила:
— И чем же?
Девочка призадумалась, полуприкрыла веки, посверкивая изумрудами глаз из-под ярко-красных длиннющих ресниц. А после наклонила головку на плечо и певуче промурлыкала:
— Любовью… страстью!.. Так и тянет раньше времени выпустить нежные бутоны и раскрыть цветки… напоенные самыми чувственными ароматами… приманивая самцов с цветными крылышками. Оплести пойманную жертву ветвями и… сплясать под луной сумасшедший танец любви… — голос девочки стал бархатным, чувственным, а хитрющие глаза, казалось, затягивали в безумный зеленый водопад. — Ты ведь тоже этого хочешь, да?..
Шанти чувствуя, что уже не в силах сопротивляться этому сумасшедшему вихрю, шагнула вперед и опустила голову — во рту появился вкус полыни с медом, а мысли путаться и запинаться — чары дриады начали действовать. А сопротивляться им можно только сразу, заранее поставив с добрый десяток блоков.
Да! О Тьма и Небо, как же хочется хоть иногда почувствовать себя свободной и нужной кому-то!.. Как же жарко, душно, и эта одежда так мешает…А она — два дня взаперти сидит в лаборатории и отчаянно трусит. Да и он при каждой встрече отводит взгляд и сухим тоном сообщает: Повелитель приказал то-то, Оракул просила это… и все. Нужно снять эти так мешающие тряпки. Сейчас же. Иначе она просто задохнется…. Ни намека, ни обмолвки, ни взгляда. Пусто. Сколько еще продлиться эта пытка?..
Демонесса уже находилась в неком трансе: опустив безвольно болтающиеся руки, она покачивалась на тонких каблучках и в неком оцепенении уже перестала ощущать удушливый аромат диких лилий, расползающийся по лаборатории.
— Так почему-же ты не делаешь этого?.. Чего боишься? Ты ведь уже цветешь…
— Шанти? — мужской голос от двери застал девушек врасплох. Шанти лишь покачнулась, не в силах освободиться от гипнотического транса темной дриады, зато мелкая рыжая нахалка только шкодливо хмыкнула, покачиваясь на туфельках с пятки на носок.
— Ну я пойду? Прогуляюсь. Детям вообще полезны прогулки по свежему воздуху, — захихикала Айви, снова превратившись в безалаберного подростка и прошмыгнула к двери. На секунду остановилась в проеме и поманила стоящего возле входа Романда, а когда недоумевающий парень склонился, вдруг озорно сверкнула зелеными глазищами и впилась обжигающим поцелуем ему в губы.
Всего на мгновение. Но его хватило…
Выскочив за дверь, Айви прижалась ухом к двери, подслушивая весьма пикантные звуки, доносящиеся из закрытой комнаты. Страстные стоны перемежались со звоном бьющихся реторт и треском разрываемой одежды. Тихонько захихикав в кулачок малявка показала язык воображаемой Шанти и злорадно сказала:
— Была бы я большой — ты бы часом не отделалась. Ну а так хоть часик в меня никто иголки тыкать не будет и бисквита лишать, — вспомнив один неприятный момент, она вздохнула: "Только бы Конраду не спалиться, а то не видать мне месяц газировки как своих ушей: буду сидеть на диете из сырой землицы и воды"…
Но так как предполагаемое наказание, плюс слезы-хлюпанье и стояние в углу были отдаленной страшилкой, а вкусняшки всего лишь несколькими этажами ниже, выбор незамедлительно пал на второе.
— Та-ак где у нас тут кухня и пирожны-ые?..
Непонятно как переместившиеся час назад из лаборатории в спальню любовники, лежали в обнимку на неразобранной кровати. В сжигающем разум сумасшествии отвлекаться на что-нибудь существеннее, чем объятия и поцелуи было просто некогда. Разбросанная в живописном порядке по комнате одежда разноцветными кучками, будто грибы после дождя украшала пейзаж.
Парень нежно гладил девушку по стройным обнаженным ножкам, подавляя желание провести ладонью по внутренней стороне бедер и вновь схватить в объятия и до забытья целовать в податливые припухшие губы. Ненормальная дикая вспышка желания почти опустошила физически, но в ответ принесла ни с чем не сравнимое удовольствие.
Интересно, вдруг подумалось ему, если маленькая дриада способна на такое, то на что способна взрослая — страшно подумать. Да уж ни один самый сильный афродизиак не сравниться с воздействием теневой дриады.
— Как хорошо… — прошептал парень, целую девушку в нежную ямочку между ключицами, — просто невероятно, волшебно… А то ты такая холодная была эти дни как айсберг. Даже подойти было страшно.
— Это я-то холодная?! — переспросила Шанти, выбираясь из объятий мужчины и от души треснув обнаглевшего светлого. — Да ты сам все эти три дня смотрел на меня как на пустое место!
— Ничего подобного, — одновременно пытаясь увернуться от затрещин и поцеловать плечико любимой, возмутился светлый. С большим жизненным опытом демонессы увороты парню пока давались плохо. — Это ты меня видеть не хотела, будто бы и не было ничего между нами. Сразу после возврата стала вести так, будто впервые меня видишь, а если и видишь, то словно вместо меня какое-то гадкое насекомое!
Девушка вывернулась из объятий Романда и села на кровати, скрестив руки на груди.
— Да ну?! Я что-то не заметила, чтобы ты пытался ко мне подойти и даже просто поговорить.
— К тебе как не заглянешь — ты сидишь как статуя, уткнувшись в свои колбы и склянки! Или буркнешь в ответ что-нибудь злобное и взглядом так "приласкаешь", что зубы сводит. Что я мог подумать?! Конечно, что ты меня видеть и знать не хочешь… не говоря уже о любви.
Шанти вскинулась разъяренной коброй, собираясь высказать этому обнаглевшему светлому пацану все что о нем думает, как вдруг замерла и недоумевающе моргнула: