Чтение онлайн

– А я думал: за нас с крестником пить будут.

77

– Ну, ладно, - старшая хозяйка, которая ещё не успела присесть, взяла рюмку, - я скажу своему внучку... Артура!.. Артурка!.. Ну, дай Бог тебе, внучок, всего самого наилучшего. С крестинами тебя. Иль с крещением. Хоть мы люди не особенно-то в Бога верующие и понимаем его только, когда беда какая, но пусть тебя хранит всё самое доброе на свете: и Господи наш, и добрые люди... И чтоб в Москве там всё успокоилось. А то ж достанется нам, простым людям. Детей да внуков жалко... Ну, выпиваем...

Русский обед быстро всех помирил и подружил. Выпили и за родителей, и за бабушек и дедушек новообращённого раба Божия. Толик любезничал с Анжеликой и оказывал ей мелкие услуги. Костя от нечего делать ему подыгрывал. Спокойный и немногословный Колян, сидевший в конце стола, к популярности супруги относился равнодушно и включался только в разговоры, касавшиеся производства, точнее, его постепенного исчезновения в этом городе, и собеседником ему был один лишь Трофимыч, щедро и грубо ругавший всё начальство, какое только знал.

– ... Я не понимаю такой жизни, - сказал Володя, когда кушать стали медленнее, а постукивать вилками реже.
– Почему всем обязательно торговать?.. А если у меня нет этой тяги к торговле и на базар меня ни за какие...не загонишь...

– Ни за какие фантики, - подсказала Анжелика.

– Может - конфетки?
– не согласился Толик.
– Что с фантиков возьмёшь?

– Давайте спросим человека с высшим образованием. Костя, как ты думаешь?

– Я, Володь, думаю: ни за какие коврижки. Хотя не очень понимаю, что это такое.

– Что-то хлебобулочное... Да ты не особенно переживай, - обратился Толик к другу.
– В Приморске на базаре тебе уже места не хватит. Знаешь, сколько народу в Уссурийск за китайским барахлом ездит?

– Ну, и что? Много тебе это даёт?.. А если б твой завод не стоял, да получал бы ты крановщиком, как раньше, стал бы таскаться туда-сюда?

– Вся эта торговля с рук - временное явление, - вмешался Костя.
– Кстати, я недавно нашего Шурика встречал. Настоящий сын своего времени. Что-то скупает, перепродаёт...всякую мелочовку...грибами вот торговал...

78

– Шурик спивается. Ему б жениться...

– А что ему делать. Он себя кормит...

– И поит. Ему больше ничего и не надо.

– Сейчас такое время, что никто ни жениться, ни детей заводить не хочет. Что там дальше со страной будет...

– Сваха! Мамка! Бросайте свои сплетни!
– не понравился Трофимычу унылый разговор.
– Давайте споём! Что это за гулянка получается?! Молодёжь не пляшет! Э-эх!..

Он затянул что-то украинское, но подпела только жена, да и самому хватило духа только на пару строк. Инициативу взяла на себя Володина мама, и все трое грянули:

Распрягайте, хлопцы, кони...

Первый куплет и припевы подпевал и Костя, но больше из молодёжи никто слов не знал, и Трофимыч расстроился:

– Да что ж это вы...петь ничего не можете... Ну, говорите, что знаете, я подпою...

Попробовали одно, другое... не пошло ни старое, ни новое. Даже в знаменитых "Подмосковных вечерах", любимой песне всех иностранцев, мало кто знал что-либо, кроме мотива. Вдруг жена Трофимыча громко запела:

По долинам и по взгорьям...

Подхватили "старики", подхватила молодёжь, включая и молчаливого Коляна; Толик и Анжелика, улыбаясь и переглядываясь, старались перекричать друг друга; маленький Артур с любопытством смотрел с маминых рук на взрослых, а его родители вдохновенно пели, по-товарищески обнявшись за плечи. Следующая фраза -

Чтобы с боем взять Приморье,

Белой армии оплот -

гремела уже на всю квартиру и, наверное, вторгалась в соседние. До самых

79

слов " И на Тихом океане свой закончили поход" все искренне радовались, пусть и кратковременному, душевному единению. Никто из присутствующих не проходил с НРА дороги родного края, не брал штурмом город Спасск, но все подпали под власть простой, доходчивой мелодии и, улыбаясь друг другу, пели, нимало не заботясь о своих, может быть, очень даже скромных вокальных способностях.

– ... Дожились, ничего, кроме большевистских песен, наизусть не знаем, - высказался Костя, когда боевой гимн смолк.

– А ты скажи, - заинтересовался Трофимыч, - какие песни сейчас в школе поют? Ты же в школе работаешь?

– В школе.

– Что, какие-нибудь новые появились?

– Про счастливое капиталистическое детство, - прибавил Толик.

– Не знаю, у нас пение не ведётся: учителя нет... Новые-то песни вряд ли придумали. Наверное, старые поют, но без всяких там "любовь, комсомол и весна".

– Вот. А я думаю: вообще не поют. Сейчас видики да компьютеры у всех. Такое поколение пошло, что...

– А вы как к магнитофонам относитесь?

– Гм, как отношусь?.. Нормально... Можно ведь и что путнее записать...

– А к гитарам?

– О, ты не знаешь, как я на гитаре в совё время... Мать! Какой я был гитарист в молодости, а?! Скажи!

– А родители ваши, небось, ругали и магнитофоны, и гитары?

– Было дело... Конечно.

– А теперь мы ругаем детей за компьютеры и прочее. У каждого времени своё.

– Не, Костя, я не согласен, - вмешался Толик.
– Мы в футбол, хоккей резались целыми днями, а они воткнутся в эту ерунду и давят на кнопку со с

80

ранья и до ночи...

– Во-во, - поддакнул Трофимыч.

– А когда мы сидели на лавочках с магнитофонами, родители нам ставили в пример свои посиделки, - не сдавался Костя.
– да вот вы только что упрекали нас, что не умеем петь...

– А что? Не умеете ни шиша... Раньше какие песни были?..

– Константин прав, а ты, Толик, будешь в старости брюзгливым дедом, понял? Как дядя Миша, - сказал Анжелика.