Распутница
Шрифт:
Ну и черт с ним, подумала я. Пусть катится к дьяволу! Значит, всю неделю он скрывался поблизости. Шпионил – а я-то думала, что была одна. Нужно разорвать эти рисунки на мелкие кусочки, нужно… Но я все же не удержалась от того, чтобы снова на них взглянуть, все еще хмурясь и тяжело дыша от гнева. Вот я стою на скале, подставив лицо солнцу и подняв руки вверх, чтобы удержать на весу падающие на плечи волосы. А на следующем рисунке я лежу по пояс в воде… и предаюсь мечтам, а сзади длинным шлейфом тянутся мои волосы. Воспоминания заставили меня покраснеть. Глядя на мечтательное выражение лица на рисунке, я чувствовала, что Блейз каким-то образом проник в суть моих грез.
Стараясь уйти от этой мысли, я поспешно перелистала еще несколько рисунков. Вот я изображена со спины, выходящая из воды. А здесь я отбрасываю волосы с лица. А потом я взглянула на последний рисунок и почувствовала, что мое сердце останавливается. Все было похоже и не похоже. Блейз все чуть-чуть изменил, превратив симпатичный ручей в зловещий поток. Растущие вокруг деревья низко склонялись над водой, протянув корявые ветви к лежащему посередине большому камню, вокруг которого бурлила и пенилась вода. В этом водовороте стояла я или мое какое-то иное воплощение, широко расставив ноги. Я была совершенно обнаженной, не считая широких ленточек на лодыжках и запястьях и браслетов из змеиной кожи около локтей. Голова была откинута назад, и волосы змеями вились вокруг меня, как будто были живыми. Я стояла, раскинув руки, словно заклиная кого-то. В одной руке был кинжал, а в другой – лук.
«Боже мой! Неужели он действительно видит меня такой?» – спрашивала я себя, когда дыхание вновь вернулось ко мне. В образе языческой жрицы, ожидающей у жертвенного камня следующую жертву? Что значит эта аллегория, которой Блейз решил меня подразнить? Я ненавидела этот рисунок. То, что мне представлялось мирным и красивым, он превращал в нечто дикое и зловещее. Нужно его сжечь! И тем не менее я, как загипнотизированная, не могла отвести глаз от странного рисунка, где мой образ бросал вызов богам.
Это не я – и в то же время я! То, что скрыто во мне. Дикое, дерзкое, похожее на кошку создание, скрывающееся под тонким слоем вежливых манер, нанесенных на первозданный оригинал уроками хорошего тона. Блейз Давенант – будь проклята его дьявольская душа! – разглядел меня-пантеру еще тогда, когда я сама не успела выпустить ее на волю.
Только он сумел увидеть мое подлинное «я» и понять, что я собой представляю. Так же, как я поняла, что он такое, – нравится ему это или нет! Он наблюдал за мной, рисовал меня, но не сделал попытки прикоснуться ко мне, пока…
Внезапно я услышала свой смех. В конце концов это я выбрала его, а не наоборот. Это я проявила инициативу, а раз так, почему я должна испытывать стыд или чувство вины? Мне следует научиться быть аморальной – как Мари-Клэр. Как… Блейз Давенант, с его странными глазами, иногда зелеными, иногда желтыми. У него много талантов. Но он мужчина – и он хотел меня. Не важно, что там говорила Мари-Клэр, изображая меня до глупости наивной и слишком впечатлительной, – я знала, что, когда мы лежали вместе, Блейз хотел меня так же сильно, как и я его. Я видела, как он рассвирепел, когда я заговорила о Фернандо… Фернандо. Прошлая ночь. Вспомнив об этом, я не смогла сдержать дрожь.
Что мне теперь делать с Фернандо? Меня охватывал ужас от одной мысли, что я снова увижу его. Вспомнив все, что произошло между нами, я снова содрогнулась. Мои чувства к Фернандо всегда были сложными и противоречивыми. Иногда я ненавидела его за то, что именно ему, а не мне моя мать уделяла наибольшее внимание. Иногда я любила его и хотела быть на ее месте – чтобы он улыбался мне так же, как улыбался ей, и смотрел на меня таким же страстным взглядом. Даже очень маленький ребенок замечает подобные вещи и способен, не понимая смысла происходящего, чувствовать, что происходит между двумя людьми. Моя мать и Фернандо. Знал ли об этом папа или хотя бы подозревал? Может быть, он послал меня учиться в школу, которая находилась так далеко, именно потому, что заметил мою растущую привязанность к сводному брату, и потому, что… потому, что я становилась слишком похожей на свою мать?
Я услышала тихий стук в дверь. Обычно так стучала Сюзи, появлявшаяся с подносом, на котором находились кофе и горячие булочки, щедро намазанные персиковым или абрикосовым джемом. Я едва успела засунуть под подушку конверт с компрометирующими рисунками, как дверь открылась.
– Доброе утро, мисс Триста! Мне сказали, что вы еще спите, что ж, придется вас разбудить – принимайте неожиданного гостя!
– Тетя Чэрити! Ох, тетя, как я рада тебя видеть!
Когда она подошла, чтобы нежно обнять меня, я почувствовала себя так, будто вновь становлюсь ребенком. Ребенком, который слишком быстро стал взрослым, но вдруг увидел путь назад – в знакомый и безопасный мир. Но я вполне добровольно вылупилась из своего кокона и уже пришла к горькому выводу, что ничто не возвращается назад, не может стать таким, каким было прежде, – как бы сильно я этого ни желала.
– Моя дорогая! Я что-то слышала насчет солнечного удара. Ты и в самом деле была так больна? – Тетя Чэрити отстранила меня, чтобы внимательно рассмотреть. Устыдившись своей наготы, я почувствовала, как краснею под ее спокойным взглядом. – Должна сказать, что ты совсем не выглядишь больной, хотя заметно, что ты много пообщалась с солнцем! Перед свадьбой мы тебя выкупаем в пахте и огуречном лосьоне, чтобы осветлить твою кожу, а то, боюсь, тебя примут за внебрачную дочь какого-нибудь плантатора! Но все-таки скажи мне: может быть, ты так плохо себя чувствуешь, что пролежишь весь день в постели, несмотря на то что я привезла несколько чемоданов с сюрпризами? – Она нежно и лукаво улыбнулась мне и слегка похлопала по покрасневшей щеке. – Я кое-что купила в Нью-Йорке для нас обеих. Погоди, ты еще увидишь мои приобретения! Но скажи мне все-таки: зачем тебе валяться в такой чудесный день в постели – тем более что я приехала? Разве Мари-Клэр тебя не предупреждала?
Глава 11
Этот знаменательный день запомнился мне прежде всего различными разговорами.
– Ну что ж, Триста! Такое впечатление, что все вдруг решили сразу сорваться с места, чтобы до темноты достигнуть предместьев Бостона. Но я не могу уехать без того, чтобы не сказать тебе «о’ревуар, малышка!». Ты не сердишься на меня? Я так противно ворчала только потому, что ты моя лучшая подруга, я вовсе не хотела причинить тебе боль… А, ну ладно! Я знаю этот твой недовольный взгляд и обещаю, что больше ничего не скажу! И… да, еще я обещаю, что буду искать самых богатых, самых завидных женихов и представлять их тебе. Вот! Может быть, это компенсирует мою несдержанность? А, проклятие! Мачеха уже зовет меня своим противным голосом… Я должна идти! Мы скоро увидимся, ведь правда? Не задерживайся слишком долго на солнце!
Я как раз пыталась расчесать свои весьма спутанные волосы, когда Мари-Клэр ворвалась в комнату. Выпалив все сказанное выше, она повернулась и убежала, не дав мне возможности вставить ни единого слова. Только плывущий по комнате аромат духов доказывал, что она действительно здесь была. Я тогда подумала о том, что теперь мне не нужно слишком переживать за свою внешность, и даже поразилась своей внезапно нахлынувшей апатии.
– И вот теперь наконец я вижу Тристу – когда все наши гости, слава Богу, уехали! Я уже начал думать, моя девочка, что твой солнечный удар был просто предлогом, чтобы избежать присутствия на этом ужасно скучном обеде! – Напускная суровость в голосе папы не соответствовала веселому выражению его глаз. Тем не менее я покраснела, и он, должно быть, подумав, что смутил меня, поспешно добавил: – Ну-ну, киска, не надо так огорчаться! Я только хотел тебя немного подразнить. А теперь, когда Чэрити наконец приехала, я думаю, ужинать будет гораздо веселее, а, Чэрити?