Чтение онлайн

В один прекрасный день сын торговца бумазеей Александр Комровер, который три года назад ушел в армию и подался на флот, получив короткий отпуск, вернулся домой. Едва торговец кораллами услышал о возвращении молодого Комровера, как сам явился в его дом и начал расспрашивать того о всех тайнах кораблей, вод и ветров. Если все Прогроды были убеждены в том, что молодого Комровера занесло в опасные океаны только по собственной глупости, то торговец кораллами видел в матросе богоизбранного юношу, которому оказана честь и счастье стать в каком-то смысле доверенным лицом кораллов и даже их близким. И люди наблюдали за сорокапятилетним Ниссеном Пичеником, часами бродившим по городской рыночной площади под руку с двадцатидвухлетним Комровером. "Что хочет он от Комровера?" - задавались они вопросом. "Что ему, собственно, от меня надо?" - спрашивал себя юноша.

За все время, которое молодому человеку было отпущено на отпуск в Прогродах, торговец кораллами почти не отходил от него. Вопросы пожилого человека казались ему странными, вот, например, такой:

– Можно ли увидеть морское дно в подзорную трубу?

– Нет, - отвечал матрос, - через подзорную трубу смотрят вдаль, а не вглубь.

– А можно, - продолжал интересоваться Ниссен Пиченик, - будучи матросом, опуститься на дно моря?

– Нет, - говорил молодой Комровер, - но если тонешь, то, пожалуй, и погрузишься на дно.

– И капитан не может?

– И капитан.

– Ты уже видел ныряльщиков?

– Редко, - следовал ответ.

– А морские звери и растения выплывают когда-нибудь на поверхность?

– Только рыбы и киты, которые, собственно, не рыбы вовсе.

– Опиши мне, как выглядит море, - продолжал Ниссен Пиченик.

– Оно полно воды, - молвил матрос Комровер.

– И такое большое, как большая земля, как, например, широкая равнина, где нет ни одного дома?

– Оно такое - и еще больше!
– слышался ответ молодого матроса.
– Оно такое, как вы говорите: широкая равнина, и то тут, то там встречается дом, правда, очень редко, и это вовсе не дом, а корабль.

– Где ты видел ныряльщиков?

– Ныряльщики есть у нас, на военном флоте, - рассказывал молодой человек, - но они ныряют не затем, чтобы выловить жемчуг, устриц или кораллы, а во время учений или, например, если утонуло какое-нибудь военное судно и из него нужно достать ценные инструменты или оружие.

– Сколько в мире морей?

– Не могу вам сказать, - ответил матрос Комровер, - мы как раз учили это на инструктаже, но я не запомнил. Мне известны только Балтийское, Северное, Черное и Тихий океан.

– Какое море самое глубокое?

– Не знаю.

– А где больше всего кораллов?

– Тоже не знаю.

– Гм-гм, - мычал торговец кораллами Пиченик, - жаль, что ты не знаешь этого.

На краю городка, там, где домики Прогрод становились все беднее, пока не исчезали совсем, и за ними начиналась широкая ухабистая улица, ведущая к вокзалу, там располагался трактир Подгорцева, о котором шла дурная слава и где околачивались крестьяне, поденные рабочие, солдаты, девицы легкого поведения и прочий сброд. И вот однажды многие увидели, как туда вошел торговец кораллами Пиченик с матросом Комровером. Им подали крепкую темно-красную медовуху и соленую фасоль.

– Пей, мальчик мой! Пей и ешь, мальчик мой!
– по-отечески обратился Ниссен Пиченик к матросу. И тот прилежно пил и ел, ведь, несмотря на свою молодость, юноша уже кое-чему научился в портах, и после медовухи ему подали дешевое кислое вино, а после вина - девяностоградусный шнапс. Пока молодой человек пил медовуху, он был так молчалив, что торговец кораллами испугался, подумав, что больше никогда ничего не услышит от матроса о море и его знания исчерпаны. Но после вина младший Комровер завел разговор с трактирщиком Подгорцевым, а когда подошла очередь девяностоградусной, он, как заправский матрос, стал горланить песни.

– Ты из нашего любимого городка?
– спросил хозяин.

– Разумеется, я из вашего городишка... моего, нашего родного городка, ответил матрос так, словно был не сыном зажиточного еврея Комровера, а настоящим деревенским парнем. Какие-то проходимцы подсели за стол к Ниссену Пиченику и матросу. Увидев публику, молодой человек преисполнился непривычным для него чувством собственного достоинства, того достоинства, которым, по его мнению, могли обладать только морские офицеры. И Комровер ободрил окружающих:

– Ну, ребята, спрашивайте, спрашивайте! Я в состоянии ответить на все. Глядите, вот этому дорогому дядюшке, вы наверняка его хорошо знаете, он лучший торговец кораллами во всей губернии, ему я уже многое нарассказывал!

Ниссен Пиченик кивнул. И, чувствуя себя неловко в столь странном для честного человека обществе, выпил еще меда, и еще. Постепенно все эти подозрительные физиономии, которые он раньше видел только через дверное окошко, стали приобретать черты порядочности, что делало их похожими на лицо Пиченика. Но оттого что осторожность и недоверие пустили в душе торговца глубокие корни, он вышел во двор и спрятал мешочек с серебром в шапку. И лишь несколько монет оставил валяться в кармане. Довольный своей выдумкой и успокаивающим ощущением тяжести на голове, которую вызывал лежащий под шапкой мешочек с деньгами, Ниссен вернулся к столу.

Правда, он признался себе, что, в сущности, сам не знал, зачем и почему сидел здесь, в трактире, с матросом и этими жуткими парнями. Всю жизнь он прожил ровно и незаметно, и его тайная любовь к кораллам и к их родине, океану, до прибытия матроса и, собственно, до этого часа никогда и ни перед кем себя не обнаруживала. Но тут случилось и еще одно, что напугало Ниссена Пиченика до глубины души. Он, который отнюдь не привык мыслить образами, в этот час испытал такое чувство, будто тайная тоска по воде и тому, что жило и происходило на ее поверхности и в глубине, вдруг всплыла на поверхность его собственной жизни, как иногда по неизвестным причинам всплывает со дна редкое и диковинное животное, обитающее на дне моря. Возможно, этот образ разбудили в Ниссене непривычная для него медовуха и оплодотворенная рассказами матроса фантазия. Конечно, торговец кораллами может сидеть в кабаке за одним столом с недостойными типами, но то, что в голову лезут подобные сумасбродные мысли, испугало и удивило его.

Это удивление и этот испуг прошли сами собой, как бы в подсознании. Между тем Ниссен Пиченик с большой охотой и удовольствием прислушивался к сказочным историям матроса Комровера.

– На каком корабле ты служишь?
– спросили молодого человека собутыльники.

Тот некоторое время раздумывал (корабль его носил имя известного адмирала девятнадцатого века, но сейчас оно показалось матросу таким обыкновенным, что тот решился придать ему больше веса) и ответил так:

– Мой крейсер называется "Мамаша Катарина". А знаете ли вы, кто она такая? Конечно же, не знаете, и поэтому я вам расскажу. Так вот, Катарина была самая красивая и богатая женщина в России, и потому однажды царь женился на ней в московском Кремле и сразу увез на санях, запряженных шестеркой лошадей, в Царское Село - тогда стоял мороз в сорок градусов. А позади ехала на санях вся свита - и людей было так много, что они на три дня и три ночи запрудили дорогу. Через неделю после пышной свадьбы в порт Петербурга прибыл жестокий и несправедливый король Швеции со своими смешными деревянными суденышками, на которых, правда, стояло много солдат - на суше-то шведы очень храбрые, - а этот хотел ни много ни мало как захватить всю Россию. Но царица Катарина немедленно поднялась на корабль, тот самый крейсер, на котором я служу, и собственноручно расстреляла дурацкие суда шведского короля, и они утонули. Ему самому Катарина бросила спасательный пояс, а потом взяла в плен. Она приказала выколоть королю глаза, съела их и стала умнее прежнего. Безглазого же шведа отправила в Сибирь.