Рассказы
Шрифт:
С тех пор у нее заасфальтирован двор, отремонтированы окна и двери, проведены телефон и горячая вода, а дом назначен на снос.
Затем она выследила начальника райторга в гостинице под чужой фамилией. Представилась знакомой жены и в ужасе выскочила.
Рыбу свежую и дичь ей завозят до магазина. Апельсины сынок уже не может. Мужа воротит от одного вида бананов. А от той индейки, что томится сейчас в духовке, они обломят только лапки.
Теперь она слоняется за городом, ищет кого-нибудь по промтоварам.
Товарищи. А если ей не поддаваться?.. Ну и пусть сообщает.
Каждый свой ответ надо обдумывать.
Летал я лет пять назад на этом самолете. Так хорошо сидел. Смотрю, бегает какой-то юноша по салону.
– Как вам, удобно, неудобно?
– Удобно, - говорю, - очень.
Он взял и укоротил промежутки между сиденьями. Теперь не удобно.
Дефицит.
Послушай меня, дорогой. Что я тебе скажу. Все идет к тому, что всюду все будет, изобилие будет. Но хорошо ли это будет? Подожди, не торопись, ты молодой, горячий, кровь играет. Я сам был огонь, сейчас потух немного, хотя дым еще идет иногда... С изобилием не надо торопиться. Почему?..
Ты идешь по улице, встречаешь меня.
– Здравствуй, дорогой. Заходи ко мне вечером.
– Зачем?
– Заходи, увидишь.
Я прихожу к тебе, ты через завсклад, через директора магазина, через товароведа достал дефицит. Слушай, ни у кого нет - у тебя есть. Я попробовал - во рту тает. Вкус специфический. Я тебя уважаю.
На другой день я иду по улице, встречаю тебя.
– Здравствуй, дорогой. Заходи ко мне вечером.
– Зачем?
– Заходи - увидишь.
Ты приходишь ко мне, я через завсклада, через директора магазина, через товароведа, через заднее крыльцо достал дефицит. Слушай, ни у кого нет - у меня есть. Ты попробовал речи лишился. Вкус специфический. Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю. Мы с тобой уважаемые люди.
В театре просмотр, премьера идет. Кто в первом ряду сидит? Уважаемые люди сидят: Завсклад сидит, директор магазина сидит, сзади товаровед сидит. Все городское начальство завсклада любит, завсклада ценит. А за что? Завсклад на дефиците сидит. Дефицит - великий двигатель специфических отношений.
Представь себе, исчез дефицит. Я пошел в магазин, ты пошел в магазин, мы его не любим - он тоже пошел в магазин.
– Туфли есть?
– Есть.
– Черные есть?
– Есть.
– Лакированные есть?
– Есть.
– Черный верх, белый низ есть?
– Есть.
– Белый верх, черный низ есть?
– Есть.
– 42-Й, самый ходовой, есть?
– Есть.
– Слушай, никогда не было. Сейчас есть.
– Дамские лакированные, бордо с пряжкой, с пуговицей есть?
– Есть.
Ты купил, я купил, мы его не любим - он тоже купил. Все купили.
Все ходим скучные, бледные, зеваем. Завсклад идет - мы его не замечаем. Директор магазина - мы на него плюем. Товаровед обувного отдела - как простой инженер. Это хорошо? Это противно. Пусть будет изобилие, пусть будет все. Но пусть чего-то не хватает.
В греческом зале.
Дали этим женщинам два выходных, так они прямо с ума посходили. Убивают время как попало. Вместо того, чтобы отдохнуть... В прошлое воскресенье потянула она меня на выставку. Вернисаж какой-то... Я думал музей как музей. А это не музей, а хуже забегаловки: Горячего нет, один сыр и кофе. В третьяковке хоть солянка была, а на вернисаже одна минеральная. Нет, думаю, тут не отдохнешь...
А воскресенье проходит.
Пока экскурсия таращилась на статую, я выскочил, прихватил на углу. Только разложился, газетку постелил, вахтерша прицепилась:
– В греческом зале, в греческом зале, как вам не стыдно.
Аж пенсне раскалилось. Я ей так тихо возражаю:
– Чего орешь, ты, мышь белая?.. Ты здесь каждый день дурака валяешь, а мне завтра на работу. Стакан бы лучше вынесла... Видишь, человек из горлышка булькает?
...Что селедку?.. Кто селедку?.. Какую селедку?.. Ну, селедку развернул у него на плече... А что ему сделается? Двести лет стоял, еще простоит, а у меня выходной кончается, поймешь ты, коза старая?
...Кто аполлон?.. Я - аполлон? Он - аполлон. Ну и нехай себе аполло н... Повесил я ему авоську на руку, а куда вешать, на шею?
Вот народ... Никакой культуры. Еле от нее отбился. Хорошо еще, ребята поддержали... А на часах уже три. А я еще с продуктами и ни в одном глазу. А уже три на часах.
Стал искать, чем консервы открыть. Бычки в томате прихватил. Вот умора. Вот смех. Музей, музей - нечем банку открыть. Хоть убейся. Куда я только не лазил. Приспособился под конем... Железяку какую-то оторвал, только ударил, как заверещит, у меня даже банка выпала. Вахтерша с указкой. Ну? Я ей из-под коня так тихо замечаю:
– Чего ты дребезжишь? Что я, тебя трогаю или кусаю кого? Ты себе, я себе, они себе...
Хорошо, ребята меня поддержали, вроде все уладилось... Так штопора нет. Вот музей... Тут я ей совсем тихо, ну, тихо совсем.
– Слышь, штопор есть?
– Это итальянская живопись 17-го века.
– Ты не поняла, - говорю, - я тебя не спрашиваю, где брала живопись, я спрашиваю, штопор есть?
– Вы понимаете, что вы говорите, здесь вокруг живопись.
– Понимаю, а ты без штопора можешь открыть? Я же об пол буду стучать, мешать. А вокруг живопись...
Намучился. Оторвал от этого же коня еще одну железяку, пропихнул внутрь, но настроение уже не то... В какой-то гробнице в одиночку раздавил кагор в кромешной тьме, в антисанитарных условиях... Бычки, конечно, руками хватал... Хорошо, грузин стоял на камне, я у него кинжал вытащил, колбасу хоть порубил на куски.
Когда из гробницы вылез, еще мог экскурсию продолжать, хоть в паутине и бычках... Но они исчезли. Так что воспринимал в одиночку... Поковырял того грузина - мура, опилки, дурят людей.